Вверх

Вы здесь

Главная семейная реликвия

На одном из уроков учитель истории СШ №37 Могилева Лариса Родионова спросила у учеников, если ли у них семейные реликвии. И вот ученица 10 «А» класса Анна Демченко рассказала о тетради бабушки, в которой та описывала свою жизнь до, во время и после Великой Отечественной войны. Дневник, видевший горести и радости его хозяйки, хранится в доме и по сей день, являясь главной реликвией. В этом материале собраны яркие выдержки из дневника, позволяющие взглянуть на те страшные события глазами тогда еще молоденькой акушерки Татьяны Елисеенко. Стилистика автора сохранена.

«Только я разделась, легла ря­дом с Татьяной (кровать у нас была одна), как раздался страш­ный выбух, из окна высыпались стекла, и тишина. Длилась она минуту, может, больше. Лежим, слушаем. Но вот слышим, Герциг (фамилия одного из воен­ных) вызывает наблюдательный пункт и говорит, что неприятель обстреливает Страдечи. И тут же второй выбух. Осколок пробил стену и отвалил угол печки. И сно­ва тишина. Длилась, наверное, столько же. За это время мы уже подхватились, в темноте с вешал­ки схватили зимние пальто (она мое, а я ее), босиком выскочили через окно и бегом в сельсовет. Там сборный пункт, дверь откры­та и никого нет. Таню я уже поте­ряла. Потому что после третьего выстрела все загремело, стало темно, кругом дым, огонь. Все ле тит в воздух. Целые бревна летят, какой-то рев, стон, все кругом го­рит. Настоящий ад».

* * *

«Сколько раз я по битому сте­клу пробежала, да еще в темноте (3 часа ночи) и нигде не поранила ногу».

* * *

«Немного пробежала, стала за сараем, постояла. Смотрю, ле­тит горящая ленточка, как змей­ка, упала на дом, прямо в аистово гнездо. И все уже горит. Бегу дальше, снаряды рвутся. Это против вышки. Они стараются сбить вышку, но так ее и не сби­ли. Впереди болото и небольшая речушка, плавать не умею и по болоту тоже идти не могу. Ноги чуть не до колена вязнут. На пути вывороченный пень. Решаю спря­тать голову под пень и лечь прямо в грязь. Вижу, мужчина бежит в нательном белье, что-то кричит, понять не могу и не узнаю. Так я легла прямо в грязь. Тут же, метра 4-5 впереди, разрывается сна­ряд, меня облепило всю грязью. Слушаю, ничего не болит. Подни­маюсь, грязь стряхиваю и снова ложусь. Тут я отключаюсь и засы­паю».

* * *

«Жители меня окружили все в слезах. Очень много убитых. Де­ревенских больше  470 человек (это уже потом посчитали). Про­сят помочь. Перевязывать нечем, даже мою акушерскую сумку кто- то забрал. Босая по пожарищу идти не могу. Стою и плачу.

Земля дрожит от немецкой тех­ники, сидят на машинах, посмеи­ваются. Некоторые играют на губ­ных гармошках, такие холеные. Одна машина остановилась возле колонки. Поскидывали рубаш­ки и обливаются водой. Моются, веселятся. И тут же лежат трупы обгоревшие. Убитые. Как болела душа».

* * *

«Мы увидели раненого солдата. В живот. Еще живой. Просит: «До­бейте меня, мне уже никто не по­может». Просит пить. Воды при­несли, как выпил и умер. Дальше. От железной дороги до шоссей­ной все поле укрыто трупами на­ших солдат. Лежат, как снопы в хороший урожай. Походили около них, живых больше не встретили».

* * *

«Привезли нас в лагерь воен­нопленных «Гросс-Борн». Лагерь рядом с железной дорогой. Из охраны коридор. По этому кори­дору в лагерь. Пленным сказали, что приехали добровольцы. Не­сколько пленных привезли к ва­гону, помогать нести вещи, чего у нас не было. Видно, для на­смешки».

* * *

«Пленные целый день копа­ют траншею. Привозят коля­ску, оборачивают, и мертвые падают прямо в траншею, их забрасывают землей, копают дальше. И так целые дни. По­стоянно».

* * *

«Пленные рассказывали: вся территория этого ла­геря - это кладбище зажи­во погребенных. Вначале было только ограждение без бараков. К осени стало холодно (а летом, когда и жарко, и дождь, все были под открытым небом), тулились друг к другу. Но вот стали сильные ветра, холод. Начали копать ямы руками по 2-3 человека. Это защищало от холода. Земля там - песок. И сидели в этих ямах. Но вот ночью начался сильный дождь. Ямы эти пообваливались, люди ослабленные так и остались в этих ямах навечно».

 * * *

«В пятницу каждую неделю нам давали в столовой 0,5 литра молочного перегону, что-то подмешивали туда. Молоко было слизковатое, но не густое. Как мы ждали этот день».

* * *

«Состояние плохое, хочется спать, только бы не трогали. Го­ворят, что инвалидов отправляют домой. Стала меня мучить мысль, и долго я об этом думала, отре­зать на циркулярной пиле руку. Но здравое рассуждение помог­ло. Кому я буду нужна дома без руки? Себя не обслужу, акушер­кой работать не смогу. Решила умереть с руками».

* * *

«Сидим, то поем, то плачем. Но вот в выходной зашел к нам не­мец. Он был инженер-строитель, строил наш лагерь. Спрашивает, почему плачем? Лена ему рас­сказала, что есть хотим и домой хотим. Стал уговаривать, вынул платочек, стал вытирать нам сле­зы. Сказал, не плачьте, Гитлер - капут, Сталин - капут, и поедете домой. Меня не бойтесь, я не фа­шист, я коммунист. И потом стал приходить к нам каждый выход­ной. Всегда приносил по бутер­броду».

* * *

«Два немца у нас в больнице под окнами сбивают щиты. Не­знакомые. Говорят, будут кого-то бить. И только стемнело, привез­ли двух мужчин. Привязали к этим щитам и начали бить. Рты у них, наверное, были закрыты, потому что они не кричали, а страшно стонали».

* * *

«Стала слышна глухая кано­нада. Говорят, наши прорвали фронт в Котбусе и взяли его. Ба­раки наши, что решето. Четверо суток никто ничего не кушал. И кушать уже боятся. Отравят. Па­ника. 1де-то лагерь отравили, за обедом никто не идет».

* * *

«Но вот утро 21 апреля, на рас­свете немцы в окна повесили белые флаги, тишина. Значит, сдаются, и мы повеселели. На опушке леса появилась какая- то подвода и несколько человек двигаются. Похоже, военные. Это была наша разведка. Но и наши хлопцы тоже все бегают в раз­ведку.

Пришла одна группа и другая, спорят, кто нас освобож­дает. Одни уверяют, что русские, говорили с ними, другие говорят – американцы с погонами. К обеду пошли уже войска.

Встречу описать трудно, если это не пережил. Слезы, поцелуи, объятия.

* * *

«Солдат было у нас человек 20: по­жилые, нестроевые, после ранения. При­митивный молокоза­вод, мясокомбинат, свиноферма. Все это было какого-то хо­зяина. На всем этом работали немцы и немки, мы только командиры. Между нами распредели­ли, кто за что отве­чает. Двоих наших девочек послали на кухню. Там работали два солдата, как они обрадовались! Во­обще они не повара, приказали. Продук­тов достаточно, мяса, сколько хочешь. Мешки стояли с мукой, молока, масла доста­точно, но варили они картошку и мясо. Привели в порядок нашу хорошую муку, напекли блинов. Тут у нас полный порядок. Но вот на третий день приходит старши­на и говорит, что меня забира­ют на молочную, та девушка не справляется, так нас поменяли. Пока были в этой деревне Розендорф, так и работала. С немками отношения хорошие. Они меня слушают, с делами справляются.

Вот нас предупредили, чтобы ночью часовой не засыпал, быть бдительными. Такую группу, как мы, немцы где-то вырезали. А связи у нас нет. Метров 500 от нас стоят связисты, у них есть связь, но и их всего 5 человек.

Дни проходят, все работаем на своих местах. Из части приезжа­ют за маслом, сметаной. Долго хранить у нас ее негде.

Но вот с 08.05 на 09.05 в ночь началась стрельба. Рядом над ле­сом летают тросирующие. Под­няли всех по тревоге. В этот ве­чер к нам на машине с шофером приехал ночевать наш начальник. Шофер с машиной у нас, а он пошел через улицу, как начали стрелять. А я уже решила, что от этой машины я не отстану, пусть убьют, но больше к нем­цам попадать не хочу. Бежит он раздетый, кри­чит: «Заводи ма­шину», открыва­ет он дверцы, не пускаю. Говорит: «Не мешай! Мы вам сейчас под­могу пришлем, а может, выедем на дорогу и у нас убьют». Говорю: «Пусть меня убивают, но здесь не останусь». Тогда он со всей силы как толкнул меня, что я упала на спину. В это время они уехали. Целехонькую ночь такая дрожь была, что даже язык повредила, стучали зубы. Стрельба продол­жается, но к нам пули не летят. Боимся выйти за ворота, чтобы узнать у связистов, а может, там уже и связистов нет, их там всего 5 человек. Общим словом, страш­ная ночь. К рассвету стало тихо. Уже видно, и мы втроем решили сбегать к связистам, а они нас в объятия и кричат: «Девчата! По­беда! Немцы капитулировали». Вот мы радость принесли. Утром приехали со штаба, привезли спирт и поздравляли нас. День был праздничный».

* * *

«Дом свой узнала, огражде­ний никаких нет. Захожу во двор, смотрю на окна, и ничто меня со­вершенно не волнует. Вижу, мама чистит картошку. Она меня увиде­ла, сильно крикнула и бежит мне навстречу. Папа услышал крик и тоже бежит. Мы с мамой уже об­нимаемся, и папа бросился в объ­ятья, одна нога обутая, на второй портянка. Они плачут, а я не могу заплакать и смеяться тоже не могу. Только сказала, что больше от вас никуда не поеду».

* * *

«И сколько еще осталось тайн о том времени. Очевидцы уходят и все уносят с собой».

* * *

Краткая биография Татьяны Семеновны Демченко (Елисеенко)

Татьяна Семеновна родилась 20 января 1922 году на хуторе деревни Подбелье Щежерьского сельского Совета. В 1931 году пошла в первый класс Щежерьской начальной средней школы и окончила в 1938 году.

В 1938 году поступила в Могилевскую фельдшерско-акушерскую школу. Окон­чила ее в 1940 году. По окончании была направлена на работу в Брестский райз­дравотдел акушеркой. Райздравотдел направил в пограничную деревню Страдечи, Страдечского сельского Совета. Там же встретила войну. Спустя некото­рое время была отправлена в женский лагерь «Гросс-Борн» для рабочих. За время войны была переведена в другой лагерь подобного типа. В лагерях рабо­тала по разнорядке, а затем была за­креплена за санитарной частью, так как была медработником. В лагере находи­лась до освобождения советскими во­йсками в 1945 году.

По возвращении в Могилев работала акушеркой, затем субординатором в го­спитале. Затем работала медсестрой в поликлинике №5 г. Могилева, а после вы­хода на пенсию подрабатывала медсе­строй в медпункте завода имени Кирова. Ушла из жизни в 2008 г.

«Вестник Могилева»

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте также в категории «история»:

08.12.2017 - 09:54 | Могилевская область 15 января отметит 80 лет со дня основания. По страницам истории

15 января 1938 года на карте огромной тогда страны - Советского Союза - появилась Могилевская область. Решение об ее образовании приняла первая сессия Верховного Совета СССР. Начался отсчет современной истории Приднепровского края.

07.12.2017 - 11:12 | В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси

В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси.

22.11.2017 - 10:53 | В Кировском районе поисковики обнаружили останки советских самолетов, сбитых летом 1941-го

В Кировском районе в ходе поисковой экспедиции могилевские историки и краеведы обнаружили фрагменты одного из советских самолетов, сбитых здесь фашистами летом 1941 года. Всего между деревнями Зеленая Роща и Забуднянские Хутора в самом начале Великой Отечественной немцы уничтожили 4 бомбардировщика СБ-2… Благодаря воспоминаниям очевидцев-старожилов поисковикам удалось установить уже несколько имен погибших летчиков.

14.11.2017 - 11:53 | Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года

Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года. Об этом сообщили в МГУ им. А.А. Кулешова.

10.11.2017 - 11:28 | Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова»

Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова». Мероприятие приурочено к 102-летию со дня рождения писателя, сообщили корреспонденту сайта в общественном объединении «Русское культурно-просветительское общество».

Рубрики

Работа с обращениями граждан и юридических лиц
Электронные обращения