Вверх

Вы здесь

Из поколения несломленных

В небольшой двухкомнатной квартире - чистота, уют, порядок, какая-то тонкая, неуловимая атмосфера интеллигентности и твёрдости духа, то, что присуще человеку, воспитанному на высоких традициях чести и доброты, самоотверженности и сопереживания, взаимовыручки, готовности мгновенно придти на помощь нуждающемуся в ней человеку, имеющему глубокие жизненные корни в славном городе на Неве, северной столице Великой России. Людмиле Ивановне Гейченко 1 октября исполнится 87 лет, но это никак не скажешь, глядя на миловидную женщину с добрым, всё понимающим взглядом. Спокойные, уверенные движения, ясная память, русский говорок с твёрдым «г», готовность поделиться прожитым и пережитым без надрыва, без акцента на свои личные переживания, интерес к жизни, событиям, происходящим в мире, своя позиция в отношении к этому.

- Я – коренная ленинградка и пережила всю блокаду, все мучительные 900 дней и ночей, - с грустью, и в то же время с гордостью, сообщает она. Затем звучит её горестный рассказ.

- Когда началась война, мне было неполных тринадцать лет, я училась в школе. Семья наша была, можно сказать, благополучная. Отец занимался строительством гидроэлектростанций, занимал солидную должность, материально хорошо обеспечивал семью, и потому мать не работала, была домохозяйкой. Она занималась воспитанием трех дочерей, я – самая младшая. Старшая сестра перед войной работала в военно-медицинской академии, там же и познакомилась с врачом-офицером, вышла за него замуж. С началом войны академию эвакуировали в Самарканд, оттуда супруг был призван в ряды Красной Армии, следом добровольцем - медицинской сестрой - отправилась на фронт и она, дошла до Берлина. Помню, у неё было много медалей, но её уже нет в живых. Средняя сестра Раечка умерла в блокаду.

- Людмила Ивановна, а вы не пытались эвакуироваться, вот ведь академия медицинская уехала?

- Отец наш добровольцем ушёл на фронт, а мать твёрдо верила, что Красная Армия вскоре погонит фашистов, и мы дождемся отца и мою старшую сестру. Но всё сложилось иначе…

Когда отец пошёл на защиту Ленинграда, я хорошо помню, как мы поехали к Финляндскому вокзалу, ещё транспорт ходил, откуда их отправляли на фронт. Первое время от него приходили письма, маленькие такие треугольники. Потом их не стало, а спустя некоторое время пришло сообщение о том, что он погиб на подступах к городу.

И вот началось самое страшное – блокада. Незадолго до этого немцы разбомбили Бадаевские склады, на которых находились основные запасы продовольствия для города, а потом кто-то, наверное, диверсанты, их подожгли, и Ленинград, практически, остался без продовольствия. Вскоре начался голод, постоянные обстрелы и бомбардировки. Недалеко от нашего дома было бомбоубежище, мы туда бежали в случае опасности. А затем, когда сил уже не было домой возвращаться, мы там, можно сказать, и жили. К этому времени Раечку, сестрёнку мою, вместе с подружкой увезли на саночках в морг. Зашили в одеяло. Помню, это случилось 28 февраля, почему запомнилось, потому что был очень сильный мороз – 40 градусов. Везём её, а вокруг трупы лежат, и поднимать, и хоронить их - тогда возможности не было. А ведь это были чьи-то близкие, родные люди.

Потом мы всё-таки вернулись в дом, но жили не в комнатах, а на кухне. Тогда газа не было, а в квартирах были печечки, ими и грелись. Сараи имелись у каждого, а в них дрова. Ток вот мы жили на кухне, там была плита, мы её топили, и было не то, чтобы тепло, но терпимо. Потом дрова закончились, поломали мебель всю, тоже топили ею плиту. Но вот и этого не стало. Нет тепла, нет воды, и голод, голод, голод… Так как-то и жили.

Но вот потеплело, наступило лето, а маму в полнейшем истощении увезли в больницу напротив Витебского вокзала. Увезли, и нет её. Я прихожу туда, спрашиваю, где моя мама, а мне никто ответить не может. Столько горя вокруг, столько смертей. Так я до сих пор и не знаю, где мои сестрёнка и мать похоронены. Пыталась разыскать, но всё безрезультатно. И на могилку к ним сходить не могу, свечечку поставить.

- Извините за вопрос, а что вы ели в это время?

- Да почти ничего не ели. Паёк был крайне скуден. Я вставала в четыре часа утра, чтобы пойти занять очередь за 125 г хлеба на человека, столько предназначалось на иждивенца и ребенка.. Мать считалась иждивенкой, такое вот некрасивое название – не работающая. Работающий получал 250 г.

- И только хлеба - эту кроху?

- И только хлеба 125 г. Помню, ещё какого-то жмыха мама немного раздобыла, жёсткий, как дерево. Крошили, и такое ели. Да ещё нас обманула – пришла аферистка, мамы не было дома, зашла какая-то женщина с сумкой, вроде как знает нас, и рассказала сказку нам, детям, о том , что её сестра работает в столовой и отоваривает продовольственные карточки, и может нам дать хлеба в три раза больше нормы. А мы только что получили карточки на всех троих на месяц. Сестра моя Раечка послушалась её, отдала ей карточки и пошла вместе с этой женщиной. Та оставила какой-то мешок, сама вышла в дверь, и нет её, и нет. Раечка сидит, ждет, а потом решила посмотреть в дверь, куда женщина вышла. Открыла её, а там ничего нет, видимо, бомбой эту часть дома полностью разрушило, только верёвка болтается, по которой та женщина спустилась и убежала. Так мы на целый месяц остались даже без этих 125 г. Обречённые на мучительную смерть. Правда, знакомая булочница иногда придёт, нам кусочки хлеба какие-нибудь принесёт, помогали и другие люди, кто-то где-то работал, делились последним. Хочу сказать, что очень сильна была поддержка друг друга, люди сами голодали, но когда видели, что другому ещё хуже, чем ему, чем могли - помогали. Эту доброту и взаимовыручку никакие фашисты выбить из ленинградцев так и не смогли. Наш народ такой, сердцем мягкий, на чужую боль отзывчив, но за свою землю твёрдо постоит, враги никогда не поставят его на колени.

- Обстрелы были и бомбардировки…

- Обстреливали и бомбили постоянно. Ещё и сейчас кое-где сохранились надписи: «Эта сторона улицы при артобстреле наиболее опасна». И мы, детвора, принимали участие в обороне города, тушили «зажигалки» - такие маленькие бомбы. Немцы их пачками сбрасывали на город, дома, предприятия. Они очень сильно горели, выделяя высокую температуру. Я дежурила на крыше школы. Давали нам такую куртку толстую. «Зажигалки» падают, а мы их щипцами большими хватаем и в песок, тушим. При этом видели, как, наверное, немецкие диверсанты фонариками указывали, что бомбить. Поблизости был завод большой «Марти», потом он назывался Балтийский завод. Так вот, очередной налёт начинается, а кто-то фонариками светит, указывает на этот завод, чтобы его бомбили.

- Когда вы одна остались, кто-то смотрел за вами, ведь вы были ещё практически ребёнок?

- Несмотря на то, что все в городе постоянно находились на краю жизни и смерти, люди думали не только о себе, но и о тех, кто рядом с ними. Ко мне иногда спускалась соседка с верхней квартиры, ей это удавалось с большим трудом, но она приходила и всегда приносила крошку хлеба или ещё что-нибудь. Отрывала от себя. Люди ежедневно встречались со смертью, но думали и о других.

- А как же та женщина, что унесла ваши карточки?

- После этого мы были на краю смерти, но вы знаете, я её не сужу, а может, у неё где-то ребёнок умирал, а может, родители… Я её не оправдываю, но и не осуждаю. Бог ей судья.

Затем каким-то образом меня определили в эвакогоспиталь, где я довольно продолжительное время жила и ухаживала за ранеными. Потом устраивают в училище ФЗО (фабрично-заводского обучения), где я училась на изолировщицу. Поселили в общежитие. Там и кормили. Училась и работала. Ремонтировали военные корабли, пострадавшие в боях, моряки к нам приводили их, и мы вместе возвращали корабли в строй. И не только этим я занималась, а также ухаживала за детьми-блокадниками, потерявшими родителей, истощенными до невозможности. У всех был диагноз – дистрофия. Вечером пойду в детский дом, за ними ухаживаю. Вот эти трое ко мне особенно привязались (показывает на фотографии). Но это было уже после прорыва блокады.

- Как вы восприняли сообщение о прорыве блокады?

- Словами передать невозможно. Это надо видеть. Было всеобщее ликование, ходили все радостные, обнимались, плакали. Я и сейчас не могу сдержать слёзы. Увеличился наш продуктовый паёк, почему-то мне запомнилось, что крупы стали выдавать.

- Люди верили, что избавление придёт?

- А как было бы жить, если бы мы не верили? Мы даже не верили, а твёрдо знали, что Красная Армия отгонит врага от города, и весь этот ужас закончится. Надо только ждать и по-человечески вести себя в самых невыносимых условиях.

- А как дальше сложилась ваша жизнь?

- Вышла замуж после войны, родители мужа приняли меня к себе. Всё было хорошо, жизнь налаживалась, дочь у нас родилась. Да вот беда: в одной из командировок муж простудился, у него было крупозное воспаление лёгких, и умер. Прошли годы, я выучилась и работала медсестрой, но зарплата была очень маленькая, мне посоветовали пойти водителем троллейбуса, где я отработала 25 лет, очень хорошо узнала весь город. Вот там я и встретила белорусского парня Тихона Гейченко, который, отслужив на флоте, остался в Ленинграде, и также был в нашем парке водителем.

Жили мы с ним хорошо, в полном согласии. Ежегодно ездили в отпуск на его родину в деревню Селец Могилёвского района. Там жила его родная сестра, а сейчас живёт племянница Мария Ивановна. Шло время, супруг мой заболел, и вскоре его не стало. Но я и после этого всё время ездила в Белоруссию летом, как только наступает апрель – я в деревню. Мария Ивановна меня всегда с радостью встречала, у них очень хорошо в доме, сад большой. А под осень возвращалась в Ленинград.

Потом я подумала, подумала и решилась – в Ленинграде у меня никого нет, дочь моя рано ушла из жизни, поеду сюда. Мне очень понравились белорусы, народ добрый, отзывчивый. Продала там квартиру, у меня, как у блокадницы была своя, купила здесь вот эту двухкомнатную. Она небольшая, но уютная, из окна вид на улицу, Днепр передо мной. А что мне больше надо? Летом езжу в Селец, это мне как дача. Меня там хорошо принимают.

- Людмила Ивановна, это летом, а как проходит время зимой?

- Готовлю себе поесть, уберу в квартире, вот вчера пропылесосила, а потом выхожу на улицу прогуляться. Смотрю телевизор, но только вечером - «Когда станица спит». Однако, в первую очередь – новости. Очень переживаю. Вот сейчас идёт война в Украине, без боли не могу смотреть на это. Смотрю и плачу, я ведь это пережила, и понимаю, не как многие, что это такое, и что может быть дальше. Уже сейчас дети гибнут. Разруха, жилые дома разбомблены. Оно и понятно, фашисты подняли голову, значит, не добили их в ту войну. Я не могу на это смотреть спокойно. Иногда включаю другие программы: про жизнь планеты, про животных.

- Людмила Ивановна, правда ли, что блокадники, уже когда и еды было, можно сказать, в достатке, долгое время незаметно под подушку кусочек хлеба прятали, по привычке что ли?

- Правда, и ещё какая правда, до конца дней моих не забыть мне цену хлеба. Для нас кусочек хлеба – это была жизнь. Я и сейчас не могу выбросить ни кусочка, крошки собираю, или птичкам положу, или в деревню для курочек приготовлю. Выбросить – рука не поднимется.

- Вы уже освоились в Могилёве?

- Мне нравится здесь. Белорусы - добрые люди. Вот, например, выхожу как-то на улицу, надо было кое-какие документы дооформить. Спрашиваю по-ленинградски, где здесь жилконтора. Какая-то женщина улыбается, говорит, давайте я вас провожу. Повела меня, это довольно далеко, я всё сделала, что надо, а потом про себя говорю, что надо же завтра в деревню ехать, а я там часы забыла, а здесь нет, и радио не работает, как бы не пропустить автобус. И вот она, чужой человек, даёт мне свои часы и говорит, в вашем доме на втором этаже живёт моя знакомая, вы ей потом отдадите часы.

И другие люди очень хорошо относятся. Детки-школьники приходят, поздравляют с большими праздниками. Кстати, когда я жила в Ленинграде, поздравления от Владимира Владимировича Путина получала, а здесь – вот треугольничек с Днем Победы от Александра Григорьевича Лукашенко пришёл. Спасибо им всем, для меня очень важно, что я не забыта, не оставлена, возле меня есть люди чуткие, отзывчивые.

ОТ АВТОРА: Задолго до развала Великой Страны я учился в Ленинграде, и меня поразило отношение между людьми. Я бы назвал его бережным – внимательность, тактичность, доброжелательность, мгновенное, искреннее желание помочь в случае необходимости. И высочайшая духовность. За годы учёбы я ни разу не видел, чтобы молодой человек сидел в общественном транспорте, а пожилой – стоял. Никто даже не пытался войти в переднюю дверь, все знали, что это выход, а не вход. На остановке троллейбуса или автобуса стоит очередь, как, например, в магазине к прилавку, подходит транспорт – люди заходят. Вот уже вошло достаточно, никто никого не давит, не жмёт, не теснит. Дверь закрывается. Те, кто не вошёл, спокойно ждут следующий транспорт. Без возмущения, без раздражения. Мыслимо ли это сейчас на нашей остановке?

Зямля і людзі

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте также в категории «история»:

08.12.2017 - 09:54 | Могилевская область 15 января отметит 80 лет со дня основания. По страницам истории

15 января 1938 года на карте огромной тогда страны - Советского Союза - появилась Могилевская область. Решение об ее образовании приняла первая сессия Верховного Совета СССР. Начался отсчет современной истории Приднепровского края.

07.12.2017 - 11:12 | В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси

В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси.

22.11.2017 - 10:53 | В Кировском районе поисковики обнаружили останки советских самолетов, сбитых летом 1941-го

В Кировском районе в ходе поисковой экспедиции могилевские историки и краеведы обнаружили фрагменты одного из советских самолетов, сбитых здесь фашистами летом 1941 года. Всего между деревнями Зеленая Роща и Забуднянские Хутора в самом начале Великой Отечественной немцы уничтожили 4 бомбардировщика СБ-2… Благодаря воспоминаниям очевидцев-старожилов поисковикам удалось установить уже несколько имен погибших летчиков.

14.11.2017 - 11:53 | Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года

Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года. Об этом сообщили в МГУ им. А.А. Кулешова.

10.11.2017 - 11:28 | Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова»

Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова». Мероприятие приурочено к 102-летию со дня рождения писателя, сообщили корреспонденту сайта в общественном объединении «Русское культурно-просветительское общество».

Рубрики

Работа с обращениями граждан и юридических лиц
Электронные обращения