Рус Бел Eng 中文

К 75-летию трагедии Хатыни в Кировском районе состоится областной митинг-реквием у мемориального комплекса «Памяти сожженных деревень Могилевской области»

Областной митинг-реквием, посвященный 75-летию трагедии Хатыни, состоится 22 марта в 12.00 у мемориального комплекса «Памяти сожженных деревень Могилевской области» (д.Борки Кировского района). В мероприятии примут участие представители госорганов, общественных организаций, молодежь. Кроме того в регионе к памятной дате приурочат тематические часы информирования, просмотры кинофильмов, тематические выставки, акции, вечера памяти.

Хатынь - мирная белорусская деревня, насчитывавшая когда-то 26 дворов. Она было полностью уничтожена фашистами. Погибли 149 человек, из них 75 детей в возрасте 16 лет. Самому младшему было всего 7 недель. Жуткие события весны 1943 года до сих пор болью отзываются в сердцах белорусов.  

Деревня Борки Кировского района также разделила судьбу Хатыни: 15 июня 1942 года здесь и в шести прилегающих к ней поселках на протяжении одного дня фашистами были расстреляны и спалены заживо 1,8 тыс. мирных жителей.

К слову, в Беларуси Борки – не единственная деревня с таким названием, уничтоженная карателями. Десятой ротой батальона «Центр» Мюллера расстреляны 23 сентября 1942 года 707 человек в малоритских Борках. В марте 1943-го уничтожены Борки на Петриковщине. В начале мая того же года сожжены 99 жителей Борок в Вилейском (в то время Ильянском) районе. Август 1943-го с его карательной операцией «Герман» стал последним днем для Борок Ивенецкого и Воложинского районов.  

В 1980 году вышла документальная повесть Алеся Адамовича «Каратели». В ее основе реальный сюжет, один из эпизодов «акции устрашения» батальона СС Дирлевангера - сожжение деревни Борки Кировского района и входящих в ее состав поселков…

В начале лета 1942 года части СС и жандармерию активно использовали против партизан. Банда Оскара Пауля Дирлевангера со 2 по 5 июня «хозяйничала» в оршанских лесах, затем браконьеров-уголовников перевели в северо-западный район Орши для участия в боевых действиях. После возвращения в Могилев батальон подключили к операции «Потсдам» в Кличевском и Кировском районах. Бои были жестокими, палачи-изуверы – беспощадными.

В довоенную деревню Борки Кировского района входило несколько поселков – Закрыничье, Хватовка, Дзержинский, Пролетарский, Красный Пахарь и Долгое Поле. В их уничтожении участвовали особая команда СС Дирлевангера вместе со взводом коллаборационистов, 8-я айнзатцкоманда под руководством штурмбаннфюрера СС Гейнца Рихтера, подразделение русской криминальной полиции из Могилева (подчиненные шефа «русского СД» Андрея Лазаренко и начальника полиции Андрея Семенова), взвод 51-го резервного полицейского батальона и отделение НСКК (подразделения Национал-социалистического механизированного корпуса являлись вспомогательными формированиями вермахта). Поступил приказ немецкого руководства: подвергнуть население «специальной обработке».

В Национальном архиве Беларуси хранятся оригиналы и копии протоколов допросов участников расправы над мирными жителями, воспоминания выживших и свидетелей. На вопрос «Что вы знаете о совершенном карателями СС злодеянии в деревни Борки?» один из карателей-«дирлевангеровцев» В. Ялынский отвечал: «[…] летом 1942 года, рано утром, батальон СС в полном составе прибыл в деревню Борки […]. На окраине деревни часть машин (их было около 10, и такое же количество мотоциклов) остановилась. […] из автоматического оружия открыли огонь по убегающим гражданам в сторону леса. […] на легковой машине остановился и Дирлевангер со своей охраной. […] поставил задачу перед карателями — собрать все население деревни Борки с ее поселками к сараю и расстрелять, деревню сжечь. […] часть карателей украинского взвода, примерно 15 человек, были расставлены на посту в цепи окружения деревни, остальные каратели поехали в деревню для расправы. […] население сгоняли как немцы, так и каратели из подразделения Барчика и украинцы из взвода Мельниченко. […] слышны были одиночные выстрелы в деревне, а также ужасающий крик детей, женщин, рев скота. После того как каратели согнали население в сарай, сарай подожгли. […] народ стал выскакивать из сарая, но людей там же расстреливали. Эта расправа продолжалась несколько часов, и в обеденное время, когда все постройки деревни были объяты пламенем, каратели батальона СС направились в обратный путь. […] несли награбленное добро: швейные машины, настенные часы, одежду и другое […]. Через несколько дней была учинена расправа над мирными жителями деревни Збышин, которая располагалась недалеко от деревни Борки[…]».

«[…] я поехала к родителям, которые жили в поселке Закрыничье деревни Борки. Поселок примыкал к лесу и находился в полкилометре от шоссе. 15 июня 1942 года немецкие каратели учинили зверскую расправу над жителями всех поселков деревни Борки, в результате которой их расстреляли и сожгли в домах. В живых остались только те, которым удалось уйти от расправы и те, которые в тот день были в отлучке. […] были расстреляны и сожжены не только жители деревни Борки, но и других деревень, которые были в этот день в нашей деревне. […] мне удалось спастись от расправы. […] Как мне помнится, 15 июня 1942 года было в понедельник. В воскресенье вечером я и моя подруга Загребанец Александра, придя с вечеринки, легли спать в нашем амбаре. Рано утром на рассвете в амбар зашла моя мать Сакадынец Татьяна Андреевна и сказала, разбудив нас, что каратели окружают наш поселок. […] Мы вышли из амбара. Александра пошла к себе, а я в свой дом. В то время там находились и мои сестры Ольга, 1923 года рождения, Ефросинья, 1925 года рождения, и Анна, 1908 года рождения, с детьми: Соней, 13 лет, Ремой, которой был один год и восемь месяцев, и еще одной дочерью, которая только родилась и ей еще не дали имя. Зайдя в дом, я посмотрела в окно и увидела, что со стороны шоссе шли цепью каратели, окружая наш поселок. В лесу, недалеко от шоссе, находился дом лесничества, в котором жили лесничий Маркевич и работник лесничества Козловский. Через окно мне было видно, что каратели гнали перед собой по дороге Маркевича с семьей и Козловского с семьей. […] Семьи остановили на улице рядом с нашим домом. […] каратели пошли по домам. Один из них сказал нам, чтобы мы выходили из дома на улицу. Моя сестра Анна сидела с родившимся ребенком на печи. Каратель приказал ей взять с собой ребенка. Вся наша семья вышла на улицу. К этому времени другие каратели выводили жителей поселка из домов и всех собрали в одном месте посреди поселка. […] некоторые каратели разговаривали по-немецки, некоторые – по-русски. […] повели нас в конец поселка. […] там нас остановили, так как приехал какой-то офицер на мотоцикле со стороны поселка Долгое Поле, […] что-то сказал по-немецки и уехал обратно. […] скомандовали нам повернуться и идти обратно. Как только поровнялись с первым домом, один из карателей спросил по-русски, кто хозяйка этого дома. Хозяйка вышла из толпы и хотела идти в дом, но каратель ее не пустил и несколько раз ударил палкой. Кто-то из карателей дал команду заводить в дома по 8 человек. […] из толпы бросали взрослых и детей. Как только каратели завели людей в дом, сразу же в доме раздались выстрелы. […] из первого дома чей-то мальчик бросился бежать. Каратели открыли огонь и убили его. Другие два карателя взяли из толпы 8 человек и повели в другой дом. […] из домов слышался крик, плач, стон. Также плакали и те, кого вели по улице перед тем как заводить в дом. Это была жуткая картина […]. Я попала в свой дом. В нем было 20 человек вместе с детьми. Я заходила первой и оказалась возле окна. Вслед за нами зашли 3 карателя и остановились на пороге. Военнослужащий Советской Армии, оказавшийся на оккупированной территории и проживавший на нашем поселке, по имени Василий, фамилию его не знаю, оказался вблизи порога […] что-то хотел сказать карателям. […] один из карателей вставил в ухо Василия автомат и выстрелил. […] затем начал стрелять по находившимся  в доме гражданам. […] я упала. В доме поднялся крик,  послышались стоны. Я почувствовала, что ранена в кисть правой руки. […] была ранена и в левую руку. […] когда все упали на пол, каратели собрались уходить из дома. В это время заплакала, оказавшаяся под кроватью, дочь моей сестры Анны, которой был один год и восемь месяцев. Один из карателей подошел к кровати, поднял одеяло и выстрелил из пистолета в голову девочки. Она затихла. Это я видела лично. После этого каратели ушли. В доме слышался стон, так как некоторые были только ранены. […] из-под кровати вылезла моя подруга Сакадынец Нина Леоновна. Она оказалась невредимой. […] сестра Ольга была ранена в грудь и живот. […] сестре Ефросинье пуля попала в лопатку, вышла в рот, выбила 2 зуба и застряла в челюсти. […] Когда Нина выползла, я ей предложила поднять доску пола и спрятаться под полом. […] Под пол залезли и мои сестры Ольга и Ефросинья. […] Закрывая доску, положили на нее одеяло, так как вымазали доску кровью. […] слышала, как в доме стонали раненые, некоторые просили воды. Каратели несколько раз заходили в дом и выходили. […] забрали вещи. Пол в нашем доме имел щели. Я видела, как жена Маркевича поднялась с пола, подошла к окну, а затем легла на то же место, где лежала, […] была ранена. […] каратель, заметив, что Маркевич еще жива, подошел к ней, достал из кобуры оружие и убил ее. […] Сколько времени мы лежали в ямке под полом, не помню.  […] в дом зашло несколько карателей. Они разговаривали по-русски. […] говорили, что все готово, осталось только поджечь дома. Кто-то из карателей принес сено, положил на трупы и поджег. […] через щели на нас падало горевшее сено. […]я предложила Нине вылезти и бежать, сказав, что лучше погибнуть от пули, чем сгореть живыми. […] вылезли из-под пола, горели уже стены. […] побежали полем в лес […]. Бежали около километра. […] убегая, я посмотрела назад и увидела, что все поселки нашей деревни горели […]. Как я потом узнала, моя сестра Ефросинья выползла из дома и легла в метрах 20 во ржи, пока горел дом. […] вечером, когда карателей не было, она увидела шедшего по улице поселка Худовец Степана, которого впоследствии убили немцы, […] он убежал от карателей и был ранен. […] сейчас не помню, через сколько дней я ходила из деревни Немки в свой поселок Закрыничье. К моему приходу кости на пожарище были убраны и закопаны. Это сделал спасшийся мой двоюродный брат Козловский Максим. Из членов нашей семьи спаслась только одна я, а остальные погибли от карателей: сестра Ефросинья умерла от ран, мать, сестра Ольга, сестра Анна с тремя детьми и брат, проживавший в поселке Борки, сожжены. […] уже потом я узнала, что расправу над жителями нашей деревни учинили карательный отряд Барчика, находившийся в деревне Чечевичи, и немецкий карательный отряд, прибывший из Могилева […]».

Для подготовки статьи использованы материалы sb.by

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте также в категории «история»:

15.01.2019 - 09:07 | 15 января 1938 года на карте Советского Союза появилась Могилевская область

15 января 1938 года на карте огромной тогда страны - Советского Союза - появилась Могилевская область. Решение об образовании приняла первая сессия Верховного Совета СССР. Начался отсчет современной истории Приднепровского края.

04.01.2019 - 14:28 | В телевизионный эфир Могилевской области 30 лет назад вышел первый выпуск информационной программы «Дзень вобласці»

В телевизионный эфир Могилевской области 4 января 1989 года вышел первый выпуск информационной программы «Дзень вобласці». С этого дня началась самостоятельная работа областного телевидения. 

01.01.2019 - 14:29 | 100 лет БССР: образование Белорусской Советской Социалистической Республики

1 января 2019 года исполняется 100 лет со дня образования Белорусской Советской Социалистической Республики.

17.12.2018 - 13:12 | Фрагмент фрескового панно 17 века пополнил постоянную экспозицию музея истории Могилева

Фрагмент фрескового панно 17 века пополнил постоянную экспозицию музея истории Могилева. Уникальную вещь, аналогов которой до этого времени не было найдено в Беларуси, передал учреждению культуры председатель Постоянной комиссии по образованию, культуре и науке Палаты представителей, доктор исторических наук, профессор Игорь Марзалюк.

11.12.2018 - 09:50 | Сотрудники климовичского музея восстанавливают историю уникального особняка князей Мещерских

Ажурная резьба, необычной конструкции фронтон, галерея окон. Этот особняк не зря считается одной из главных достопримечательностей Климовичей - другие такие здания в псевдорусском стиле в нашей стране попросту не сохранились. Правда, о единственной хозяйке старинной усадьбы Марии Мещерской известно до обидного мало. Сотрудники местного краеведческого музея продолжают искать потомков климовичской ветви древнего дворянского рода, которые могли бы пролить свет на некоторые страницы биографии княгини.