Вверх

Вы здесь

«Счастливый» номер 62126

Мир до сих пор содрогается, вспоминая ужасы Второй мировой войны - не всякий взрослый выдерживал тяжкие испытания, выпавшие на долю. Но война не щадила и детей. Тысячам из них колючая проволока концлагерей перечеркнула детство: страх, голод, лишения, болезни, вместо конфет - блины из гнилой картошки и подмерзшей свеклы, вместо детских забав - тяжелый труд. И постоянный, леденящий сердце ужас при появлении фашистских надзирателей. Каждое утро после команды «Подъем!» на нарах оставалось лежать несколько исхудавших детских тел. Выживал только один из десяти.

Могилевчанка Лилия Трофимовна Гончарова считает себя везучей - она выжила, пройдя Освенцим. Попала в лагерь в 1943 году с мамой и старшим братом Леней - их вывезли на принудительные работы, как семью партизана. До войны семья жила в Витебской области в деревне Кошелево.

Детская память почти не сохранила подробности событий первых месяцев оккупации, а вот лагерная жизнь врезалась в ее душу и сердце навсегда. «Я начала осознавать себя именно в бараке - бесконечно длинном, холодном и всегда темном. Моим домом были нары, спали мы на соломе, ели жидкую похлебку. Сначала она мне казалась противной на вкус, а затем, наверное, от постоянного недоедания, я даже ждала, когда ее принесут.

Некоторое время я жила в бараке вместе с мамой, а затем была переведена в лагерь для детей», - вспоминает свое детство Лилия Трофимовна. - Спустя десятилетия не могу с полной уверенностью утверждать, что воспоминания пережитого в лагере полностью мои. Не исключено, что многое из того, что  и сегодня мне не дает покоя – это рассказы  мамы, которыми она делилась со мной до самой смерти. Освенцим остался для нее незаживающей раной и могилой единственного сына».

Брат Лилии Трофимовны был сожжен в печах Освенцима. Так поступали с детьми и взрослыми, ослабленными болезнями и голодом. Тяжело заболела и она сама. Почему ее лечили, а не уничтожили, на всю оставшуюся жизнь осталось загадкой.

«Мне трудно судить о степени моего заболевания, но мама рассказывала, что однажды ей удалось навестить меня в больнице. Она не узнала меня: я вся была искусанная вшами, раны расчесаны до крови, поэтому все тело мое было кровавым месивом. Мама вспоминала, что я не плакала, только просила хлеба. Но я этот момент не помню вообще», - со слезами на глазах вспоминает Лилия Трофимовна.

Она пришла в себя, когда болезнь начала отступать, но окончательно окрепнуть не дали - перевели в детский лагерь. «По пути к нему нас гнали, как стадо животных. От страха подкашивались ноги, но никому не давали останавливаться. Бежали мы по узенькой улочке, дома ее казались очень высокими, будто врезавшимися в небо. День был светлым, но от страха мы не могли даже этому радоваться. Хотелось разреветься во весь голос, но нам не разрешали и пикнуть.

По прибытии на новое место нас вымыли и строем завели в огромное помещение. Там по очереди садили в кресло и делали укол в руку. Я помню только момент, когда уселась в кресло, а дальше как будто уснула, наверное, потеряла сознание.

Время пребывания в детском лагере для меня слилось в один день - длинный и бесцветный. Наверное, если бы запомнила все и понимала, зачем и что с нами делают, умерла бы от страха. До сих пор понять не могу, как выжила? Как мой ослабленный голодом и болезнями организм выдержал проводимые над нами опыты?».

Лилия Трофимовна, вспоминая пережитое сегодня, вопросы не то себе, не то собеседнику задает часто. И сама же поясняет, что ответы на них ищет всю прожитую жизнь. Пока найден только один: «Наверное, номер у меня был «счастливый» - 62126».

Он и сегодня отчетливо читается на ее руке. «Счастливый» номер был нанесен сразу же по прибытии в лагерь. Там ни у детей, ни у взрослых не было ни имен, ни фамилий - они все были «номерами», по которым их каждый день - утром и вечером - сверяли на поверке. Если кто-то не вышел, их искали по номерам, оголяя тоненькие, посиневшие от холода руки всем лежавшим на нарах и уже не способным подняться.

«На всю жизнь запомнила день нашего освобождения, - продолжает Лилия Трофимовна. - Мы услышали отдаленные выстрелы, увидели, как с ужасом на них реагируют надзиратели, но не понимали, что происходит. Затем нас всех загнали в какое-то помещение. Потребовали, чтобы мы стояли и не двигались. Выстрелы приближались, казалось, они совсем рядом, страх тоже нарастал,°но никто не плакал, мы к этому времени уже плакать разучились.

Одна из взрослых женщин привязала на палку кусок белой простыни и потребовала, чтобы мы все легли на пол. На улице она что-то громко кричала и махала этим «платком». По территории лагеря бежали солдаты, увидев нас, они прекращали стрелять. Подбегали, брали на руки, что-то радостное нам говорили, угощали сладостями, но я ничего не запомнила, потому что толком не понимала ни русскую, ни белорусскую, ни немецкую речь».

После освобождения лагеря его питомцев распределили по детским домам. Большинство из них о себе ничего не знали - ни фамилии, ни места жительства, ни имен родителей. Лилия Трофимовна тоже практически ничего о себе не могла рассказать. Мама ее нашла по «счастливому» номеру, хотя на это и ушло несколько лет. Сама приехать за дочерью она не смогла - после концлагеря очень тяжело болела.

«Мама чудом осталась жива. Тяжелобольная, она уже не могла работать и подлежала уничтожению, но фашисты не успели... На ноги она встала уже после лечения. На восстановление ушло несколько месяцев. Когда она смогла передвигаться, поехала в родную деревню на Витебщину, но ее ждало пепелище - деревня была полностью сожжена. Кто остался в живых, жили в лесу в землянках. Там поселилась и мама», - вытирая слезы, вспоминает Лилия Трофимовна.

В детский дом под Москвой за маленькой Лилией поехала соседка. «Я на всю жизнь запомнила этот день. Нас укладывали спать, и вдруг заходит воспитатель и говорит, что за мной мама приехала. От радости я онемела. Все бросила и пулей помчалась в коридор, где она меня ждала. Подбегаю, смотрю – и все внутри оборвалось: предо мной стояла совсем чужая женщина, но я все равно бросилась к ней и начала кричать: «Мама, мама!» Мне так хотелось, чтобы меня нашли.

Женщина обняла меня, прижала к себе, а потом сказала: «Лиля, я не твоя мама». Я так испугалась и разревелась. Она меня долго успокаивала и все объяснила».

Дома, прожившую несколько лет в теплом и уютном бывшем особняке, специально переданном для детей из концлагерей, маленькую Лилию ждала землянка в лесу без света и мебели, очень скромное питание и совсем слабая мама. Но это была мирная жизнь, пусть и трудная. Школа, подруги, детские забавы, любовь и забота самого дорогого на свете человека помогали избавиться от чувства страха, забыть пережитое.

Вычеркнуть все из памяти не давала мама. Время от времени она рассказывала дочери что-то о жизни в лагере или о тех людям, которых там узнала, но при этом настоятельно рекомендовала никому не признаваться, что они были в Освенциме. Несколько десятилетий это было их семейной тайной.

Хранить ее после переезда в Елизово Могилевской области стало проще. Там Лилия Трофимовна окончила школу. А после Новогрудского торгового техникума ее направили на работу в трест столовых и ресторанов Могилева. «Номер свой я старалась прятать, даже летом носила одежду с длинными рукавами, но иногда его все равно замечали. Реакция была разной, часто дразнили «зечкой», наверное, считали, что я в тюрьме сидела, но я ничего никому не объясняла».

Подтверждение тому, что она была узницей концлагеря, Лилия Трофимовна оформила только в конце восьмидесятых. Документы удалось достаточно быстро восстановить благодаря «счастливому» номеру. Тогда же появилось острое желание посетить Освенцим. «Я знала, что на этом месте создали музей. Очень хотела туда съездить, походить по тем дорожкам-тропинкам, по которым когда-то ходила сама. А еще там навсегда остался наш Леня - была внутренняя потребность поклониться его праху.

...Увиденное в Освенциме меня потрясло, только там я до конца поняла, что мы с мамой пережили».

***

Лагерь смерти Освенцим был освобожден 27 января 1945 года. Первым у его ворот оказался 32-летний офицер Красной армии Анатолий Шапиро со своими солдатами. Впоследствии он вспоминал: «Вонь была такая, что в этом месте невозможно было находиться даже несколько минут. Мои солдаты умоляли меня разрешить им уйти, но у нас была задача, которую мы были обязаны выполнить.

Мы понятия не имели о существовании лагеря. Когда зашли на его территорию, увидели заключенных в полосатых робах, которые мало походили на людей. Они выглядели страшно: какие-то ходячие скелеты - кожа да кости. Когда мы сказали им, что Красная армия их освободила, они вообще никак не отреагировали. У них не оставалось сил даже на то, чтобы повернуть голову и заговорить.

На них не было никакой обуви, их ноги были завернуты в какие-то тряпки. На улице был январь, под ногами таял снег, и я до сих пор не могу понять, как им удалось выжить.

...Я видел печи крематориев и другие машины смерти. Я видел, как ветер взметал частицы человеческого пепла. Я хотел бы, чтобы все последующие поколения никогда не допустили того, что пришлось пережить узникам концлагерей».

”Могилевская правда”

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте также в категории «история»:

08.12.2017 - 09:54 | Могилевская область 15 января отметит 80 лет со дня основания. По страницам истории

15 января 1938 года на карте огромной тогда страны - Советского Союза - появилась Могилевская область. Решение об ее образовании приняла первая сессия Верховного Совета СССР. Начался отсчет современной истории Приднепровского края.

07.12.2017 - 11:12 | В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси

В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси.

22.11.2017 - 10:53 | В Кировском районе поисковики обнаружили останки советских самолетов, сбитых летом 1941-го

В Кировском районе в ходе поисковой экспедиции могилевские историки и краеведы обнаружили фрагменты одного из советских самолетов, сбитых здесь фашистами летом 1941 года. Всего между деревнями Зеленая Роща и Забуднянские Хутора в самом начале Великой Отечественной немцы уничтожили 4 бомбардировщика СБ-2… Благодаря воспоминаниям очевидцев-старожилов поисковикам удалось установить уже несколько имен погибших летчиков.

14.11.2017 - 11:53 | Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года

Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года. Об этом сообщили в МГУ им. А.А. Кулешова.

10.11.2017 - 11:28 | Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова»

Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова». Мероприятие приурочено к 102-летию со дня рождения писателя, сообщили корреспонденту сайта в общественном объединении «Русское культурно-просветительское общество».

Рубрики

Работа с обращениями граждан и юридических лиц
Электронные обращения