Вверх

Вы здесь

Высшая администрация Могилевской губернии в годы Первой мировой войны

Геополитический облик Могилевской губернии, занимавшей в годы Первой мировой войны срединное положение в Европейской России относительно боевой линии и акваторий Черного и Балтийского морей, а также самого губернского центра, в котором с 8 (21) августа 1915 г. по 25 февраля 1918 г. размещалась Ставка Верховного Главнокомандующего и представительства стран-союзниц, наделяли этот уголок империи статусом особо приоритетной территории. Имя «Могилев» тогда было на слуху у всей Европы. В ранее малоизвестной днепровский город зачастили многочисленные делегации стран Антанты и ее военно-промышленных кругов, здесь можно было видеть самого императора и наследника престола, других членов царской семьи и двора, командующих фронтов и флотов, общественных и государственных деятелей всероссийского масштаба, представителей богемы и столичной прессы. Все это не только превращало Могилев в военную столицу России, но и предъявляло повышенные требования к качеству административного руководства городом и губернией со стороны местных органов государственной власти и управления. О том, как выглядели наиболее значимые представители местной власти (губернатор, вице-губернатор, губернский предводитель дворянства) на фоне поставленных перед ними войной задач, какого стиля руководства придерживались и какие политические позиции занимали, и пойдет речь в данной статье.

Высшая администрация Могилевской губернии в годы Первой мировой войны: профессионализм и политические предпочтения

Центральной фигурой губернской администрации выступал губернатор. По действующему в начале 20 века законодательству это был «непосредственный начальник вверенной ему губернии, первый в ней блюститель неприкосновенности прав верховной власти, польз государства и повсеместного точного исполнения законов, уставов, высочайших повелений, указов Правительствующего Сената и предписаний начальства» [1, с. 839].

Объем власти губернатора зависел от того, были введены в конкретной губернии судебные уставы, земские учреждения и судебно-административная реформа 1889 г. Судебные уставы устраняли губернатора от участия в отправлении правосудия. Земское положение 1864 г. предоставило губернатору надзор за земским самоуправлением; Земское положение 1890 г. присоединило к надзору значительную долю вмешательства в земские дела; но оба положения устраняли губернатора от роли непосредственного «хозяина», которой он был облечен в неземских губерниях. Положение о земских участковых начальниках 1889 г., увеличивая влияние губернатора на уездное управление, вновь предоставили ему роль судьи в качестве председателя губернского присутствия. Власть губернатора была значительно усилена тремя законоположениями:

1) Положение комитета министров 22 июля 1866 г. предоставило губернатору:

а) право общей и внезапной ревизии во всех административных местах гражданского ведомства (кроме изъятых особыми правилами);

б) право изъявлять несогласие на определение на службу, перемещение или перевод чиновников гражданского ведомства, если он признает их неблагонадежными, а также аттестовать их при представлении к наградам;

в) право приглашать и вызывать всех служащих в губернии, даже, несмотря на сравнительное их, по классу должности или чину, старшинство;

г) право прекращения всеми мерами чего-либо противного общественному порядку (закрытие клубов, собраний, артелей и т. п.).

2) Положение комитета министров 13 июля 1876 г. дало губернатору право издавать в пределах своего ведомства постановления в видах правильного и успешного исполнения, сообразно с местными условиями, узаконений об общественном благочинии, порядке и безопасности.

3) Положение 1881 г. об усиленной охране облекло губернатора в тех местностях, где охрана введена, обширною карательной властью.

Губернатор является председателем следующих местных установлений: губернского правления, губернского статистического комитета, губернского присутствия (или губернского по крестьянским делам присутствия), губернских присутствий по земским и городским делам, по питейным делам, по фабричным делам и по воинской повинности. Он председательствует также в губернских распорядительном и лесоохранительном комитетах, равно как и в приказах общественного призрения и комиссиях народного продовольствия, где эти учреждения сохранились. Губернатор председательствует в особом присутствии по портовым делам, если оно образовано в портовом городе, где имеет местопребывание губернатор.

Губернатор являлся председателем до полутора десятков различных присутствий, комитетов, комиссий, попечительств, состоящих из чиновников и представителей земского и городского самоуправления [2, с. 224]. Почетным покровителем не меньшего количества совещательных учреждений являлась и его жена. В годы Первой мировой войны губернаторское кресло в Могилеве занимали А.И. Пильц (апрель 1911 – февраль 1916 гг.) и Д.Г.Явленский (февраль 1916 – март 1917 гг.). Более подробная датировка по различным документам не уточнена до сих пор. В вышедшем сборнике «Беларусь в годы Первой мировой войны (1914–1918)» дата правления А.И.Пильца определена следующим образом: с 15.03.1910 г. по 10.04.1911 г. исполняющий должность Могилевского губернатора, с 10.04.1911 г. по 14.02.1916 г. могилевский губернатор; Д.Г.Явленского – с 20.02.1916 г. по 8.04.1917 г. [3, с. 269–274].

По официальным источникам А.И.Пильц окончил Императорское училище правоведения и встретил войну в чине действительного статского советника [4, с. 3] и, по отзывам современников, отличался высокой работоспособностью. «Надо сказать, – вспоминал его племянник, – что служба в канцелярии губернатора считалась тяжелой для всего личного состава по большому числу часов работы. Да и самому губернатору надо было работать очень много. Дядя Александр Иванович Пильц после вечернего чая в 9 час. вечера уходил опять в свой кабинет заниматься «бумагами», только что прибывшими из столицы» [5, с. 11].

Яркое выражение симпатий к деятельности А.И.Пильца на посту могилевского губернатора мы находим в Адресе, преподнесенном ему Могилевским городским общественным управлением в связи с назначением на должность иркутского генерал-губернатора: «Вы всегда стремились стать в полное единение с органами местного самоуправления и при взаимном понимании и дружной совместной работе, удовлетворять местные нужды в полной согласованности с общегосударственными задачами. Это создало ту глубокую моральную связь, которая надолго останется в памяти местного населения. Вникая во все мелкие запросы местной жизни, Вы всегда были доступны населению, и наши печали столь же печалили Вас. Когда Державный водитель земли русской в полном соответствии с всенародным желанием призвал доблестные русские войска под знамена на защиту славянства, правды и законности против тевтонских завоевательных замыслов, наше всегдашнее взаимное понимание и согласованность явились в эту тяжелую минуту залогом полной солидарности и прочной соорганизованности всех местных сил под нашим общим руководством в деле помощи больным и раненым воинам, снаряжения армии и укрепления тыла в санитарном и экономическом отношении» [6, с. 23]. О стиле руководства А.И.Пильца очень содержательно высказывался его «правая рука» – могилевский вице-губернатор князь В.А.Друцкой-Соколинский: «Испытывая те же чувства к «своей» Могилевской губернии, Пильц не любил выносить сор из избы и в целях локализовать инцидент, конъюнктуру или определенный случай, ограничить его происхождение пределами губернии, пределами своей юрисдикции, лишь бы не иметь необходимости доводить о происшедшем до сведения министерства-центра, готов был сделать новые уступки, дать делу другой оборот, способный немедленно ликвидировать создавшееся положение. И это очень характерная черта управления Пильцем губернией была мне абсолютно чужда» [7, с. 70].

Однако нельзя обойти вниманием оценку могилевского губернатора, сделанную представителем другого лагеря. М.К.Лемке – советский историк и публицист, а в ту пору ставочный офицер, совсем по-иному оценивает высшего сановника губернии: «Сегодня за обедом царь поздравил могилевского губернатора Александра Ивановича Пильца с новым назначением – товарищем министра внутренних дел. Это возбуждает здесь общее недоумение и улыбки, а у менее сдержанных смех – до того не идет оно Пильцу, на которого все смотрят как на пресмыкающегося маркера, лакея мили, по меньшей мере, околоточного, да и то не дворцового, довольно независимого, а просто на «кварташку». Или же: «Как дико читать беседы наших газетчиков с нашим Пильцем в качестве товарища министра. Лакействующий, сладко улыбающийся Пильц – это знамение нашего времени, живое воплощение бюрократической чехарды, полное ничтожество. Это доказательство отсутствия всякого уважения к управляемым; это назначение – вроде пожалования валявшегося под бильярдом маркера званием президента научного общества [8, с. 287–288, 328]. Можно по-разному относиться к подобного рода суждениям, но в 1920 г., когда увидели свет воспоминания М.К. Лемке, других оценок деятельности представителей царской администрации просто быть не могло. Могилевского губернатора довольно высоко отмечал Николай II и накануне отъезда удостоил своей аудиенции. Царь записал в своем дневнике: «6-го марта 1916 г. Воскресенье. В 10 час. поехал к обедне, затем к докладу. После завтрака простился с Пильцем, бывшим губернатором, назначенным теперь товарищем мин. вн. дел...» [9, с. 576].

Преемник А.И. Пильца, последний могилевский губернатор Д.Г. Явленский, после окончания Могилевского кадетского корпуса и военного училища находился на военной службе, а затем служил чиновником Министерства внутренних дел в Ярославской губернии и в Санкт-Петербурге [10, с. 3]. В октябре 1913 г. Д.Г.Явленский получил назначение в Омск на должность заведующего канцелярией Степного генерал-губернаторства, затем был назначен акмолинским губернатором, через несколько месяцев – псковским, а в феврале 1916 г. – могилевским. По некоторым данным, после отречения Николая II Д.Г.Явленский 9 марта сдал свою должность комиссару Временного правительства, а сам с семьей переехал в Москву.

В кресле губернатора Д.Г.Явленский просидел очень недолго и особо ничем не был отмечен, хотя оценки его как администратора полярны. Губернатор Степного края Е.Шмидт так аттестовал своего подчиненного перед министром: «Считаю своим долгом отметить перед Вами этого чиновника как вполне готового кандидата на ответственный пост губернатора. За почти двухлетнюю службу в канцелярии действительный статский советник Явленский выказал все необходимые для администратора качества при крайнем трудолюбии, исполнительности и неутомимости. Прекрасные личные качества и блестящие служебные достоинства способствовали тому, что в нем я нашел очень полезного помощника в обширной области административного управления краем» [11, с. 407]. Между тем в значительной степени с подачи могилевского вице-губернатора в губернском центре Д.Г.Явленского приняли как креатуру Б.В.Штюрмера, желавшего иметь своего человека при Ставке и императорском дворе. Сам же Б.В.Штюрмер, по общему мнению – выдвиженец Александры Федоровны и Распутина на пост министра внутренних дел, воспринимался Думой и обществом крайне негативно, как и его сослуживцы по министерству, к числу которых принадлежал и вновь назначенный губернатор. «С полным отсутствием общей культуры и воспитания – указывал В.А.Друцкой-Соколинский – Д.Г.Явленский сочетал удивительную природную ограниченность, неприкрытую даже, как это часто бывает, врожденной хитростью и тактом. Во всем деле, во всей работе его не было ни общей идеи, ни руководящей мысли, ни определенной цели. Существовала ежедневная почта, были входящие и исходящие и этим завершался круг деятельности Явленского. Скоро раскусив губернатора, и увидев в нем человека доброго, без малейшего характера, покладистого, нерешительного и уступчивого, вся губерния на глазах сразу развентилась и расползлась» [7, с. 80].

Следом за губернатором в местной иерархии стояла фигура Губернского предводителя дворянства. В 1913 г. в Могилеве им был статский советник Ф.Я. Хоментовский, православного вероисповедания и выпускник Санкт-Петербургского университета (правда, без защиты дипломной работы), занимавший эту должность с 13.05.1902 г. [12, с. 174]. Летом 1913 г. министр внутренних дел России Н.А.Маклаков, заподозрив Ф.Я.Хоментовского в полонофильстве, вредном для русской национальной идеи, предложил тому в письме на имя могилевского губернатора добровольно подать прошение об отставке. Губернский предводитель дворянства, не чувствуя за собой никакой вины и рассчитывая на поддержку могилевского земства, категорически отказался. Для него – почтенного Мирового судьи Могилевского и Оршанского уездов, члена нескольких попечительских советов различных обществ и коллективов, кавалера орденов Св. Анны III ст. и Св. Станислава II ст., двух медалей [13, с. 32] сама идея о добровольной отставке была глубоко оскорбительной, тем более, что, судя по всему, ни к польской традиции, ни к вполне легально действовавшему в Могилеве Польскому обществу просвещения и благотворительности он отношения не имел. Тем не менее вскоре в «Правительственном вестнике» появился указ Н.А.Маклакова, в соответствии с которым Ф.Я.Хоментовский увольнялся с должности, а на его место назначался полоцкий уездный предводитель Ф.В.Бондарев.

Новый предводитель дворянства Могилевской губернии в годы войны с головой ушел в работу по решению многочисленных проблем, связанных с военным лихолетьем. Ему пришлось координировать деятельность земства по оказанию различных видов помощи фронту, на его плечи легла организация лечения раненых и больных солдат и офицеров, размещение и обеспечение работой многочисленных беженцев и военнопленных, а затем и обустройство Ставки Верховного Главнокомандующего. С губернатором и вице-губернатором его сближала тесная узкогрупповая корпоративная связь лиц, окончивших императорское училище правоведения, и традиции, сложившиеся в среде чиновничьего слоя выпускников этого учебного заведения. По долгу службы Ф.В.Бондарев являлся участником практически всех наиболее значимых земских собраний, в т.ч. и пятого чрезвычайного земского собрания, состоявшегося 26 июля 1914 г., на котором было принято решение о посылке уполномоченных от могилевского земства на общеземское совещание в Москве с целью создания общеземского союза. Именно Ф.В.Бондарев, председательствовавший на этом собрании, внес предложение «повергнуть к стопам Его Императорского Величества, от лица Собрания, выражение чувства безпредельной любви и преданности» [14, с. 16–17], что было впоследствии должным образом оценено вместе с другими заслугами на самом высоком уровне. Уже в 1916 г. Ф.В.Бондарев уже носил чин тайного советника, присвоение которого считалось прерогативой самого императора [10, с. 3].

Имя могилевского вице-губернатора В.А. Друцкого-Соколинского заслуживает особого внимания. Это был единственный чиновник высокого ранга, носивший княжеский титул. Князь отличался бескомпромиссностью и повышенным служебным рвением. По роду занятий он считался военным цензором для всех временных и постоянных изданий, публиковавшихся в губернском центре, и однажды «Могилевский вестник» вышел из печати с совершенно белой передовой страницей, на которой должна была разместиться статья с речью военного министра, уже опубликованная столичной прессой, что вызвало добродушные ухмылки в Ставке со стороны самого Николая II Решительными действиями всего за три часа В.А.Друцкой-Соколинский выдворил из губернского города всех евреев-беженцев, а еще раньше «усмирил» могилевское земство, подавшее свой голос в защиту Ф.Я.Хоментовского против его увольнения с поста губернского предводителя дворянства. В Могилев князь получил назначение в июне 1913 г. (по другим данным – 28.05.1913 г.) и сразу же разошелся с А.И. Пильцем в стиле и методах управления губернией. «Я всегда считал, – вспоминал впоследствии В.А. Друцкой-Соколинский, – что домогаться какой-то, чуть ли не полной автономии губернии, стараться, чтобы в центре о ней почти забыли, стремиться сделать из себя «альфу» и «омегу» для всех назревавших дел и случаев, а для достижения сего делать новые уступки, новые извороты, является в общеполитическом отношении системой неправильной, а для престижа власти вообще и вредной. Потому, будучи уже губернатором, я пренебрегал правилом – «сора из избы не выносят», – не останавливался перед необходимостью передать дело в Петроград, в центр, но не сходить со своей позиции, не вступал в новые переговоры, не делал новые уступки, не искал соглашения». Отчасти избыточное служебное рвение князя гасилось размещением в Могилеве Ставки и присутствием самого царя, не питавшего особой симпатии к ярким личностям, отчасти – усилиями самого губернатора. «Вместе с тем, – продолжал князь, – эту свою систему, продукт моего характера, возможно, молодости а от того и избытка смелости, я мог беспрепятственно применять уже будучи губернатором, то есть самостоятельным. Все же мои попытки выдвинуть ее еще в Могилеве в бытность мою вице-губернатором неизменно встречали доброжелательный и деликатный отпор Пильца. Я выслушивал интересную, умную и обоснованную лекцию по администрации, сильно сдобренную психологией, меня дружелюбно обнимали за плечи и затем вели завтракать» [7, с. 70–71].

Так выглядела высшая администрация Могилевской губернии по официальным изданиям и воспоминаниям современников в годы Первой мировой войны. Разумеется, вся она была убеждена в том, что подлинным фундаментом российской государственности выступала ее политическая форма – монархия, но она далеко не всегда ассоциировалась с личностью конкретного императора, в данном случае – Николая II, ярым апологетом которого являлся безоговорочно лишь В.А. Друцкой-Соколинский – убежденный монархист, а в годы войны – крайний милитарист. Напротив, А.И. Пильц тесно сотрудничал с различными общественными структурами (земством, Городской думой), был чужд «голого» администрирования, не считался «кабинетным» губернатором, а представлял собой тип просвещенного администратора-либерала, каким запомнился его великий предшественник А.С. Дембовецкий. Д.Г. Явленский по воспоминаниям протопресвитера Г. Щавельского не только не был последователем лозунга «Война до победного конца!», но и признавал правоту Б.В.Штюрмера в попытке заключения сепаратного мира с немцами и его прозорливого устремления замены в октябре 1916 г. ненадежного петроградского гарнизона на отборные части [11, с. 409]. Последний могилевский губернатор выполнял свои должностные обязанности с оглядкой на своего министра-покровителя, Ставку и двор, и не проявлял особой инициативы. Вместе с тем нельзя пройти мимо очевидного факта – Николай II достаточно высоко ценил деловые качества могилевских управленцев: А.И. Пильц Высочайшей волей был назначен на пост товарища министра внутренних дел, стал действительным тайным советником, а затем и Иркутским генерал-губернатором, а князь В.А. Друцкой-Соколинский получил в управление Минскую губернию. Но невозможно оставить в стороне и другой немаловажный момент – на Могилевский период деятельности Ставки приходится пик антиромановских настроений. Даже такой правый монархист как В.М. Пуришкевич отмечал, что «между семьей Романовых и царем и царицей была проведена явственная черта отчуждения и даже враждебности» [15, с. 131]. Эта враждебность наблюдалась не только в столицах, но и прочно поселилась в Могилеве рядом со Ставкой. «Всё принималось на веру, – делилась впечатлениями могилевчанка М. Белевская (Летягина), – никто не хотел этого опровергать. Говорилось открыто, что Николая Николаевича убрали, чтобы Распутин имел доступ к тайнам командования, что он добивался и раньше приезда в Ставку, но что Николай Николаевич этому противился и должен был сдаться и уйти перед страшной распутинской силой... К царице появилась всеобщая ненависть. Она не видела не только любви, но и простого уважения. И если это случайно проявлялось, то ценилось и, видимо, доставляло ей и всей семье большую радость» [16, с. 16].

По различным причинам, но недовольство охватывало всё новые и новые круги общества, и в конце империи к числу недовольных относилось едва ли не всё политически сознательное население страны. Убеждение в том, что Россией управляют «не так» стало почти всеобщим, а утверждение о том, что «хуже быть не может» и «так больше жить нельзя» сделались расхожими [17, с. 871]. Многие желали политических перемен, но характер их представляли по-разному. Не были свободными от таких устремлений и высшие администраторы Могилевской губернии, работавшие бок о бок со Ставкой. С монархией их связывала политическая судьба, карьерный рост и жизненные блага, но как люди неглупые, они не могли не замечать ее вырождения и потери всех ценных свойств как формы правления. Политическая предрасположенность медленно, но верно ориентировала их в сторону ограничения единоличной формы правления законодательным и представительным органом и подотчетным и ответственным перед ним правительством. Внутреннее же расположение к английскому варианту конституционной монархии могло бы, вероятно, сблизить политические предпочтения А.И.Пильца, Д.Г. Явленского, В.А. Друцкого-Соколинского, Ф.В.Бондарева, но история не предоставила им такого выбора.

”Могилевские ведомости”

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте также в категории «история»:

08.12.2017 - 09:54 | Могилевская область 15 января отметит 80 лет со дня основания. По страницам истории

15 января 1938 года на карте огромной тогда страны - Советского Союза - появилась Могилевская область. Решение об ее образовании приняла первая сессия Верховного Совета СССР. Начался отсчет современной истории Приднепровского края.

07.12.2017 - 11:12 | В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси

В Могилеве отметят 100-летие со дня образования органов ЗАГС Беларуси.

22.11.2017 - 10:53 | В Кировском районе поисковики обнаружили останки советских самолетов, сбитых летом 1941-го

В Кировском районе в ходе поисковой экспедиции могилевские историки и краеведы обнаружили фрагменты одного из советских самолетов, сбитых здесь фашистами летом 1941 года. Всего между деревнями Зеленая Роща и Забуднянские Хутора в самом начале Великой Отечественной немцы уничтожили 4 бомбардировщика СБ-2… Благодаря воспоминаниям очевидцев-старожилов поисковикам удалось установить уже несколько имен погибших летчиков.

14.11.2017 - 11:53 | Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года

Мемориальную доску в честь известного ученого-краеведа Петра Лярского установят в Могилеве в январе 2018 года. Об этом сообщили в МГУ им. А.А. Кулешова.

10.11.2017 - 11:28 | Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова»

Могилевчан приглашают принять участие в викторине «Жизнь и творчество К.М. Симонова». Мероприятие приурочено к 102-летию со дня рождения писателя, сообщили корреспонденту сайта в общественном объединении «Русское культурно-просветительское общество».

Рубрики

Работа с обращениями граждан и юридических лиц
Электронные обращения