Вверх

Вы здесь

509 СТУПЕНЕК К ТАЙНЕ

Как на духу: к шпилю Кельнского собора меня подняла не тяга к прекрасному, а злость на немку-экскурсоводшу. Прежде чем рвануть вперед по винтовой лестнице, костлявая фрейлейн Эдит (и откуда силы в «шкилете»?!) пообещала наверху открыть главную тайну собора. Ну и какой я журналист, если не потащусь за тайной хоть на карачках? Одолев 509 крутых каменных ступенек, мы вползли на смотровую площадку, и остроносая Эдит поведала: строить христианский собор помогал … дьявол! Мол, архитектор, отчаявшись воплотить замысел в чертежи, позвал на помощь сатану. Тот предложил сделку: с криком первых петухов — чертежи в обмен на архитекторскую душу. А квартал кончается, сроки жмут, заказчик волком смотрит… Короче, зодчий подмахнул чертов контракт. Душу архитектора спасла его жена: подслушав разговор, встала засветло и прокукарекала вместо петухов. Дьявол-лох тут и выложил заветные чертежи. Когда обман вскрылся, даже сатана не посмел нарушить контракт. Но в ярости пригрозил: лишь закончат строить собор — наступит Апокалипсис! Вот потому и возводили кружевное чудо в Кельне шесть веков, и поныне каменщики да штукатуры тут крутятся — на всякий случай… Потом, внизу, немецкие коллеги хохотали: «тайна» растиражирована в буклетах, которые можно купить в любом кельнском киоске! Так что лоханулся я с «восхождением» не хуже дьявола.

Нынешней весной расспрашивал студентов о перестройке — ей 25 лет стукнуло. Так вот: знаний о явлении, которое перевернуло жизнь сотен миллионов людей, обрушило великую империю и, наконец, принесло Нобелевку Горбачеву, у ребят — ноль! Но самое поразительное: им это — до фени! Я им взахлеб про адреналин гласности и бурных митингов, про ужас пустых прилавков и талонов на мыло, про позорище антиалкогольной кампании и танков на московских улицах, а у студентов в глазах — настороженная безучастность: чего, мол, мужик распаляется? Я сперва расстроился, а потом прикинул: они ж родились после! Они — несоветское поколение. Для них перестройка — как для меня кельнская «дьяволиада»: древняя легенда… Недавно в Минске оставлял вещи в автоматической камере хранения. Кассирша за 800 с чем-то рублей выдала две советские 15-копеечные монетки — ячейки в камерах поныне «заточены» под них. Взял никелевый кругляш — и в мозгах вспышка: на «пятнашку» в СССР можно было батон купить или целую минуту по телефону-межгороду болтать! А дальше — лавиной обрывки памяти: с кем в студенческой общаге тот батон делил, как, сгорая от нетерпения, набирал в автомате номер любимой…

Вчера обсуждали с ровесником драму спасения чилийских шахтеров — мы, двое седых мужчин, искренне сопереживали абсолютно чужим людям, которых доставали на свет божий после двух месяцев пребывания в преисподней: каково им там было?! И радовались за них. Позже попытался узнать, что думает о чилийской эпопее молоденькая практикантка. Юное чадо (будущая журналистка!) хлопала ресницами и, уморительно морща лобик, силилась сообразить: 1) о чем я толкую? 2) чем лично ей грозит неведение? Да ничем, девочка, от меня — ничем. Разве что — от жизни. Сопереживать «несоветская» девчушка к 18 годам, похоже, не умела. Не научилась. Точнее, мы, «советские», не научили…

Кто ж виноват, что им, нынешним, «фиолетовы» не только те наши деньги и батон за 13 копеек, но и те наши идеалы, вера, наивность? За что на них злиться? За то, что желания тащиться на четверть века назад у этих ребят еще меньше, чем у меня в Кельне — топать к шпилю собора? За то, что им скучно искать даже в недалеком прошлом ответы на мучительные вопросы: «Кто я? Откуда я?» Куда прикольнее «повисеть» лишних пару часов в Сети, «початиться» с виртуальными приятелями, насытиться виртуальными отношениями? Но без реального общения с реальными людьми, без сопереживания их реальным бедам и душа может оказаться виртуальной… За нее-то и дьявол три копейки в базарный день не предложит… 130 лет назад немцы закончили строить Кельнский собор (хотя реконструировать не перестали и поныне). 20 лет назад Михаилу Горбачеву присудили Нобелевку мира за перестройку. От первого события осталось каменное чудо, от второго — руины и горечь. Что оставит после себя первое «несоветское» поколение?

Тогда, в Кельне, я злился на костлявую Эдит, а теперь, спустя много лет, благодарен ей. Во-первых, собор в самом деле великолепен, а во-вторых, понял, что главный, не для туристов, секрет — иной: хочешь создать нечто путное — не останавливайся, не разрушай сделанное. И не ленись карабкаться за тайной по самой крутой лестнице.

Александр ТОРПАЧЕВ.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.