Вверх

Вы здесь

Цена хлеба (воспоминание жителя г. Могилева), Владимир ДАНИЛОВ

   Владимир ДАНИЛОВ

Цена хлеба (воспоминание жителя г. Могилева)

В моей детской памяти навсегда осталась трагедия на ул. Первомайской возле продуктового магазина в июле 1941 г. Стояли сухие и жаркие летние дни. В то время мы жили на улице Струшня в доме №10. Жили мы вчетвером: мать, я, собака «Лайка» (дворняжка пушистая и белая) и кабанчик «Чей ты» (еще весной, поросенком, неизвестно откуда прибился к нашему дому).

На подступах к городу шли бои. Уже больше недели немцы обстреливали город из тяжелых орудий. Снаряды, падавшие между кинотеатром «Чырвоная Зорка» и парком им. Горького, пролетали вдоль нашей улицы. По-видимому, эти снаряды были очень большими и летели низко. По звуку летящего снаряда мы уже знали, куда он летит: или за Днепр, или непосредственно в центр города.

От снарядов, предназначавшихся городу, сначала издалека зарождался высокий звук, затем его сила нарастала, а тон звука понижался. Наконец, над головой звук превращался в рев, земля вздрагивала, по ней ударял тяжелый теплый воздух.

При удалении снаряд шипел, и в воздухе шелестело, как при переворачивании страниц книги. После этого гремел взрыв. Когда такой снаряд пролетал, волновалась вода в речке, обламывались макушки и крупные ветви деревьев.

В один такой дней, когда мать собирала вдоль речки лебеду для кабанчика, тяжелый сук, сбитый осколком с дерева, ударил ее. У нее были повреждены тазовые кости и сломана одна нога. Мама с трудом передвигалась в доме. Добытчиком и кормильцем пришлось стать мне, девятилетнему мальчику.

Примерно в середине июля, несмотря на интенсивный артобстрел, я пошел в центр города достать хлеба. Хлеб я обычно покупал или около ворот хлебозавода, или в продуктовых магазинах, расположенных на Первомайской улице.

Хлебозавод и сейчас работает на том же месте, рядом со зданием  бывшей гостиницы «Днепр». Продуктовый же магазин был расположен напротив современного ателье «Обновите».

На хлебозаводе хлебом не торговали, но, постояв у ворот, выходящих прямо на Первомайскую, можно было дождаться одну из армейских машин, которые возили хлеб на передовую. Машины всегда выезжали медленно, и стайка пацанов успевала подбежать к борту и попросить у сопровождающего солдата хлеба. Иногда, это зависело от характера сопровождающего, буханку, другую сбрасывали с машины. Тогда, завладев буханкой хлеба, я, счастливый, бежал домой.

Добыть хлеба в магазине было сложнее. Там всегда была большая очередь, по тротуару метров на десять. У входа в магазин обычно была толкучка из здоровых мужиков и женщин, желающих проникнуть туда без очереди. Около покупателей всегда стояли милиционеры, которые должны были следить за порядком. Но проку от их присутствия было немного. В очереди я, конечно, не стоял. Я изыскивал путь проскользнуть в магазин между ног толкающихся около дверей магазина. Чаще это удавалось, хотя были и неудачи с пинком и подзатыльниками.

В это утро я решил начать с магазина. Под вой и грохот снарядов я за десять минут дошел до Первомайской (около театра) и повернул налево. Длинная очередь была видна издалека. Я подошел по противоположной стороне улицы, остановился и стал знакомиться с обстановкой. В этот день очередь была больше обычной. Хвост ее заканчивался у Пожарного переулка. Голова очереди тоже была больше обычной. Состоявшая из множества толкающихся людей, она то увеличивалась, то уменьшалась, как будто дышала. Как всегда в этом месте находилось несколько милиционеров, пытавшихся словом и действием обуздать толпу.

Я перешел улицу и сделал несколько попыток пролезть в магазин. Толпа была плотной и агрессивной – у меня ничего не получилось. Я окинул взглядом очередь, опять посмотрел на толпу у входа и понял, что сегодня мне здесь «не светит». Расстроенный, я решил с другой стороны улицы посмотреть на очередь и еще раз оценить ситуацию. Когда я перешел дорогу и ступил на тротуар, послышался нарастающий гул, воздух задрожал. Страшный рев и горячая воздушная волна придавили меня к земле. Я упал лицом вниз в угол между тротуаром и стеной здания, руками закрыв голову. От взрыва задрожала земля, заколебалось здание, к стене которого я прижимался, воздух наполнился смрадом взрывчатки. На меня что-то посыпалось. Я слышал стук камней и звон стекла. Осколки стекла падали и на меня.

Когда грохот взрыва рассеялся, когда на меня перестало падать, я, стряхивая с себя куски кирпича, осколки стекла, землю и пыль, стал подниматься. То, что я увидел на противоположной стороне, повергло меня в шок. Я стоял, смотрел, и ужас заполнял все мое существо. 

На другой стороне в стене здания магазина зияла дыра диаметром около трех метров. Что делалось в магазине, я не видел. На тротуаре и мостовой лежало месиво из человеческих тел. В отдельных местах видно было шевеление. Со стены здания падали куски тел и стекала кровь. Пробежал мужчина с обезумевшим лицом – в руках он нес верхнюю половину  тела женщины. На проводах висели фрагменты человеческого тела с обрывками милицейской формы.

Стояла тишина. И только, спустя несколько мгновений, послышались стоны и крики. Эти крики вывели меня из шока, и я бросился бежать. Я был от смерти в 10-ти секундах и остался в живых по чистой случайности. Но тогда мой разум не воспринимал этого. Инстинкт самосохранения и жуткий страх гнал и гнал меня. Над головой продолжали выть и шипеть снаряды. За спиной раздавались взрывы, а я бежал и падал, когда снаряд пролетал надо мной, вставал и опять бежал.

Домой пришел во второй половине дня. Мать лежала в кровати и плакала. К ней заходила соседка с перевязанной головой и руками. Она рассказала матери о случившейся трагедии и о том, что видела меня на месте происшествия. Сама она осталась живой потому, что была в хвосте очереди и от взрыва была защищена стоявшим впереди людьми.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.