Вверх

Вы здесь

Лариса ПАПКОВА, На днепровском лугу у Барколабово…

Лариса ПАПКОВА

На днепровском лугу у Барколабово…

Мы – внуки их, нам больше повезло,

Мы – будущее их, нас миновало…

Зато как после нам их не хватало

И как без них нам было тяжело!

Благодаря любви к Родине, нашему народу удавалось выходить из самых сложных ситуаций в тяжелые периоды истории. Поэтому нам необходимо возрождение высоких гражданских чувств. И начинать эту работу лучше всего с родного порога. С малой Родины.

Тема Великой Отечественной войны не отошла в прошлое. Она и сегодня актуальна, потому что связана с многими проблемами нашего времени: немногие вернулись с фронта, немного осталось тех, кто вынес войну и уцелел. Они уходят от нас, возраст берет свое. Встречаясь каждый день с соседями, своими односельчанами, мы часто не задумываемся о том, как эти люди прожили свою жизнь, свидетелями каких событий являлись, как судьба отдельно взятого человека связана с историей нашей Родины, ее неизвестными страницами.

Наш поселок Годылево появился на карте Быховского района в начале 1950-х годов, но в нем живут свидетели страшных военных лет и трудного послевоенного восстановления. А ведь у этих людей можно поучиться жизненной мудрости, стойкости, трудолюбию, скромности.

На примере семьи Николая Ефимовича Стрельцова прослеживается вся трагическая и героическая жизнь советских людей в годы Великой Оте­чественной войны и послевоенного восстановления. Его воспоминания позволяют по-новому взглянуть на самые трагические и малоизученные страницы начального периода Великой Отечественной войны, приобщиться к духу времени, наполненному ожиданием извес­тий о любимых, надеждой на встречу, отчаянием и скорбью о погибших…

В семье Стрельцовых бережно хранится истертый от вре­мени листок бумаги. Это похоронка (извещение о смерти), ко­торую спустя год после вой­ны получила вдова Стрельцова Ефима Евтиховича – Степанида Егоровна. Получению документа предшествовал долгий путь по установлению обстоятельств гибели мужа. Сколько было пролито слез, сколько пережито боли и отчаяния.

Из воспоминаний Стрельцова Николая Ефимовича, 1933 го­да рождения, уроженца д. Барколабово, ныне проживает в поселке Годылево Быховского района:

«… Я хорошо помню, как в нашу деревню пришли немцы. Их было около роты, много автоматов, все механизировано. Имелся даже танк. Они обошли всю деревню, затем засели на гривах «Селибская» и «Поповская».

Через реку Днепр у деревни Барколабово немцы пытались переправиться. Их берег был высокий и крутой, а наши солдаты находились на противоположном пологом берегу. Отражать натиск немцев было очень тяжело.

Наши отправили двоих в разведку, но их схватили немецкие автоматчики, стали допрашивать. Разведчики рассказали, что хотят не воевать, а сдаться в плен. Один из них, украинец, все повторял знаками, что у него двое детей. Солдаты рассказали, где на позициях находится пушка, а где пулемет. Немцы их не расстреляли. По горе они пустили танк, который раз 10–12 стрелял по пушке. Вызвали даже самолет, который два раза бомбил наши позиции, но по пушке не попал.

Тимофей Капустин, который говорил по-немецки, переоделся в женскую одежду, и его отправили парламентером к немцам сообщить, что все собираются сдаваться, но командир стал стрелять поверх голов из пулемета. Все остались на месте. Немцы на мотоцикле выехали на гриву, а наш солдат (грузин) резанул по ним из пулемета, четверых убил сразу, а немецкий офицер отполз. Нашли его только осенью. Всех пятерых похоронили на гриве, каждого в отдельной могиле. В ответ немцы всех пленных расстреляли.

Дед Громянок из нашей деревни пошел мародерствовать. На гриве у убитых дед и решил разжиться сапогами. У одного из лежащих обнаружил хромовые сапоги. Дед стащил сапог со здоровой ноги, а потом стал тащить с раненой. Вдруг «убитый» босой ногой ударил деда в грудь и стал просить о помощи. Этого солдата спасла местная жительница Хонина Зоя Власовна. Им оказался боец 292-го стрелкового полка 187-й стрелковой дивизии Лемещенко Степан Митрофанович. Он лежал под мертвыми, поэтому и остался жив. Немцы его не заметили. С.М. Лемещенко находился на гриве 18 суток. Питался щавелем, липовым листом. Он был очень истощен, с открытой загноившейся раной. Но его спасли.

Вчетвером на холстине раненого перенесли в деревню. З.В. Хонина представила его как своего мужа, а деревенская администрация молчала. Раненого лечил ветврач. Когда он выздоровел, через управу ему выправили документы, и он перешел линию фронта в районе Ярцево под Смоленском.

Однажды в плен попал грузин. Немцы решили, что он еврей. Его подвели к Днепру, заставили раздеться и плыть на другой берег. Он поплыл. Не доплывая 10 метров, его заставили вернуться назад, и так нес­колько раз. Он понял, что его утопят. Нырнул, вылез под куст, где был ровик, и пополз. Отполз 300 метров, поднялся и пошел. Немец прицелился и выстрелил. Грузин, развернувшись, упал и уже не поднялся. А через несколько дней его похоронили прямо на лугу. Документов при нем не было.

…Немцы очень активно переправлялись через Днепр у Барколабово по двум понтонным мостам. Особенно интенсивно шла техника. Наши самолеты бомбили переправу. Сначала ошиблись, а потом прицелились и взрывной волной мост разъединили. Немцы сразу стали прыгать в воду.

При бомбардировке переправы был сбит самолет Ил-2. Он упал в 500 метрах от переправы, на лугу. Самолет не взорвался, вывалился мотор, отвалился хвост, погнулся пропеллер. В са-молете осталось две бомбы. К сожалению, судьба летчиков неизвестна.

В бродах, как идти под Калиновый мост, находились три тяжелех пушки на конной тяге. Их бросили отступающие. Пушки располагались на передовой, а кони находились в укрытии. У них была очень крепкая упряжь. Ездовые привязали коней, а сами ушли. 6 коней съели вокруг всю траву, а затем издохли от жажды и голода.

Наступающие передовые части немцев относились к населению лояльно. Они были полностью укомплектованы всем не-обходимым. Их целью являлось максимально быстрое продвижение вперед. А вот вторая волна немцев активно занималась мародерством. Забирали все…

Всю осень 1941 года отец ночами собирал оружие на мес­тах боев и прятал в сарай под сено. Было несколько винтовок, пулемет, патроны. Я тоже помогал собирать патроны, которых было очень много. Иногда набирал столько, что чуть приносил. Отдавал отцу, который их прятал.

Периодически оружие исчезало. Это случалось почти каждый месяц, когда к отцу ночью приходил его друг из д. Сланевщина. Они с ним служили вместе в действующей армии, участвовали в освобождении Западной Белоруссии в 1939 году. Я потом узнал, что все это оружие переправлялось партизанам, которые появились в лесах.

Осенью 1943 года, когда приблизился фронт, в деревню прибыло много полицейских, немецких солдат. Нас выселили из дома и приказали ехать за Могилев, искать другое место жительства. Погрузили на коня детей, нехитрый скарб и поехали. Переночевали в Могилеве, а на другой день приехали в д. Вишово Могилевского района, где нас определили на постой к местным жителям. Там и перезимовали. Отец заготавливал и продавал дрова, перевозил на лошади людям сено. В конце апреля 1944 года мы возвратились обратно в Барколабово…»

1944 год. Война катилась уже на запад. Мужчин, которые под-лежали мобилизации, собрали на сборном пункте в деревне Следюки Быховского района и отправили в Бобруйск. Из Бобруйска Стрельцов Ефим Евтихович, 1904 года рождения, прислал жене записку, что он будет там 10 дней обучаться на пулеметчика и просил передать какую-нибудь обувь, т.к. забрали его в лаптях. Степанида Егоровна продала хорошие вещи и поехала к мужу. Это была их последняя встреча. С фронта он прислал 2 или 3 письма. В каждом просил беречь детей и верил, что обязательно должен вернуться, потому что цы-ганка нагадала ему долгую жизнь…

На фронте Ефим Евтихович встретил брата Ивана, который служил в должности командира отделения. Именно на брата и пришла в деревню похоронка, но потом выяснилось, что Иван остался жив. А от Ефима писем больше не было… Стрельцовы жили на берегу Днепра. Поэтому большим подспорьем в еде была рыба, которая вылавливалась нехитрыми снастями. На пойменном лугу собирали щавель, сваренная из него похлебка на время заглушала чувство голода. А еще дети работа-ли в колхозе. Помогали убирать сено, пасли коней, овец, заготавливали дрова, в общем, помогали взрослым восстанавливать разоренный колхоз. Жили трудно…

Стала замечать солдатка на себе сочувствующие взгляды соседей и слышать шепот за спиной. И все-таки рассказала ей одна вдова, что слышали о гибели ее Авхима (так звали в деревне Стрельцова Ефима Евтиховича). Оказалось, что в деревне получили письмо от односельчанина, в котором он и рассказал о гибели Ефима.

Кинулась она к почтальону, но та лишь развела руками: «Не было тебе никакой весточки. Ничего не знаю». То ли затерялась где-то похоронка, то ли побоялись ее доставить в семью, где без отца осталось четверо детей. Так и ждали отца, надеялись, что это просто слух.

После Победы стали возвращаться в деревню фронтовики. Вот и рассказал один из них, что погиб рядовой Ефим Стрельцов при освобождении Польши в августе 1944 года. Посоветовали обратиться в военкомат. Там подтвердили: скончался от ран. Прошли годы. Внуки и правнуки Стрельцова Ефима Евтиховича в интернете смогли найти документы, которые и подтвердили слухи, оказавшиеся правдивыми…

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.