Вверх

Вы здесь

МОГИЛЁВСКИЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКИ В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ

МОГИЛЁВСКИЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКИ В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ.

Тамара Положенцева

Выходом из огневого вихря 1941 года для людей из каждого места, к которому приближался враг, была железная дорога.

Могилёвские железнодорожники направляли немыслимые потоки людей и грузов на фронт и в тыл.

«Я чувствовал себя ответственным и готовым выполнить всё, что от меня зависит, чтобы совесть моя была чиста в борьбе с врагом», - рассказывал в 1985 году группе школьников бывший машинист Могилёвского депо Павел Степанович Бориско.

Несмотря на прошедшие годы, память его с удивительной яркостью и точностью сохранила и события, и людей его окружавших.

«С первых жней войны мы стали работать без отдыха. Все паровозы из запаса перевели в рабочие, их нужно было обеспечить людьми за счёт уплотнения графика работы. В результате, на большинстве паровозов осталось лишь по одной бригаде. С целью обеспечения безопасности экипажа и паровоза, закрасили верхние окна чёрной краской, сделали затемнители на сигналы и окна будки машиниста. Всем членам экипажа выделили противогазы и специальные деревянные колышки для ликвидации последствий обстрела паровоза. Бригады переводились на казарменное положение.

25 июня 1941 года город и железнодорожный узел стали подвергаться налётам противника с воздуха. Немецкие самолёты обстреливали дороги, станции и гонялись за резервными паровозами, где обычно находилось всего 3 человека – паровозная бригада.

«Первые потери, о которых мы все знали, начались 2 июля. Возле Шклова два немецких самолёта обстреляли паровоз, ранили машиниста Эдуарда Белевича, вывели из строя контрольно-измерительные приборы паровоза. Уже мало кому удавалось провести поезд, не попав под бомбёжку или обстрел.

С каждым днём движение поездов в Могилёве сокращалось. Машинисты и бригады отправлялись с грузами, но по разным причинам некоторые не возвращались. Стало заметно не хватать машинистов. Руководство Могилёвского узла тоже выехало в Кричев. 8 июля из Могилёва были угнаны последние паровозы. Дежурным по депо был назначен Чашников. Он принимал все решения по работе депо. Сотрудник отдела кадров Бондарев создал из молодёжи истребительный отряд, принимавший участие в обороне города».

11 июля на резервном паровозе СО 17-195 в Могилёв прибыл машинист Андрей Аладьев. Кроме бригады с ним была жена. Они бросили паровоз и ушли. Чашников приказал П. С. Бориско принять паровоз и гнать его в Кричев. Была сформирована бригада – Григорий Козленко и Евгений Цедрик. На станции пришлось долго стоять. Ждали указаний военного коменданта, так как здесь уже распоряжались военные. Военные потребовали, чтобы П. С. Бориско со своей бригадой ехали на ст. Могилёв – 3 и взяли с базы вагоны с зерном, мануфактурой, вином и др. Вагоны были без пломб. Не было ни проводников, ни кондукторов. Они сами прицепили вагоны и поехали. Это был последний поезд, ушедший из окружённого Могилёва.

«Уже не помню, где и сколько мы стояли после ночного выезда, - рассказывает П. С. Бориско, - в Ресту мы прибыли только днём 12 июля. На станции неразбериха, валяются сожженные вагоны, убитые лошади, повозки, разбросаны трубы духового оркестра, чемоданы, узлы и др., вокруг раненые солдаты. Кто мог передвигаться, собирались на станции и ждали прихода поезда. Дальше ехать не разрешали военные, так как не было связи со ст. Чаусы. Недалеко от поезда шёл бой и я заметил, что наши солдаты стали отступать. Нам грозило окружение, я объяснил ситуацию представителю воинской части и он выдал мне разрешение на красном бланке к выезду. На большой скорости мы проехали участок до входного семафора ст. Чаусы, где ещё были войска Красной армии. Дальше благополучно доехали до Кричева. Экипировались в депо. Пришлось самим сделать стрелки – стрелочников на дорогах уже не было, в депо пусто – ни людей, ни паровозов. На складе тоже никого, всё открыто – набрали смазки, обтирки. Почистили топку, заправились водой и поехали на станцию: думали, что загрузимся и поедем в сторону Смоленска. Но приказали ехать на ст. Веремейки за тяжелоранеными бойцами.

В Веремейках увидели на путях поезд – паровоз с двумя четырёхосными платформами, заполненными ранеными. Никого больше нет – ни кондукторской бригады, ни экипажа паровоза, ни медицинского персонала. Немецкие самолёты беспрерывно летают над маленькой станцией. Ясно, что бомбёжка может начаться с минуты на минуту. Решили рискнуть и выбраться любой ценой. Прицепили платформы к своему паровозу, а за ними повреждённый «холодный» паровоз. В Рославле уже ждали раненых и быстро разгрузили платформы. Здесь пока было сравнительно тихо. Железнодорожники упрекали нас в нарушении формирования поезда. Они жили ещё категориями мирного времени». 

 Могилёвский экипаж остался работать сначала в Рославле, затем на ст. Фаянсовая. Возили грузы в сторону Вязьмы, Брянска, Сухинич. Павел Степанович вспоминает, как ему пришлось в Брянске: «Мы должны были вывезти из Брянска сырьё (металлолом) паровозостроительного завода. С трудом загрузились. Везти нужно было в Орёл, расстояние 150 км. Три состава в одну бригаду. Работали трое суток без отдыха».

Война пощадила машиниста П. С. Бориско и его бригаду. Но так было не со всеми – погибли, исполняя свой долг К. Бондарев, Д. Белоусов, Катковский и др.

До 1944 года П. С. Бориско, со своей бригадой, работали на перевозках военных грузов на Московско-Киевской, Донбасской, Южно-Уральской железных дорогах. В апреле 1944 года они вернулись в освобождённый Могилёв, где продолжали работать. П. С. Бориско стал инженером железнодорожного транспорта, в 1960 году ему было присвоено звание «Почётный железнодорожник».

Работа П. С. Бориско и его бригады, как и всех других железнодорожников, это огромный вклад в дело борьбы с немецкими захватчиками за освобождение своего города, всей Родины.

В 1995 года П. С. Бориско не стало. Все, кто его знал, хранят светлую память о простом труженике войны и мирного времени.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.