Вверх

Вы здесь

Надежда КОВАЛЕВА, По следам бишлеровского отряда

Надежда КОВАЛЕВА

По следам бишлеровского отряда

Почему сегодня, спустя семь десятилетий, прошедших с начала самой кровавой в истории человечества войны, не утихает интерес к трагическим и героическим событиям? Почему историки педантично изучают малоизвестные страницы Великой Отечественной?

Причин этому много. Пройдет еще несколько лет, и мы уже не увидим живых ветеранов той войны. Нужно успеть зафиксировать свидетельства тех, кого обагрило пламя сороковых – роковых. Бесспорно, что в преддверии трагической даты 70-летия начала войны эта тема как никогда актуальна. Но есть и другие причины особого интереса к исторической памяти. Долгие годы на изучение многих проблем накладывалось вето. Прервав это молчание, ученые и свидетели военных событий за-говорили о самом наболевшем, о периодах, отмеченных «белыми пятнами». О Великой Отечественной войне написано немало, но остается много неизученного. В последнее время историки стремятся к полной правде исторического факта. Изучив соответствующую литературу, отдельные архивные документы, материалы периодической печати, наш поисковый отряд «Память» тоже предпринял попытку ликвидировать одно из «белых пятен» в военной истории Хотимского района. В течение не-скольких лет мы организовывали и проводили экспедиции, во время которых собирали и записывали воспоминания о злодеяниях бишлеровского карательного отряда, действовавшего в годы войны.

До нас этой проблемой в Хотимском районе никто не занимался. В районном краеведческом и школьных музеях материалы по данной теме отсутствуют, крайне скудны архивные сведения, отрицательный ответ получен из Национальной библиотеки Беларуси и Музея истории Великой Отечественной войны.

На основании свидетельств живых очевидцев, а также рассказов их родных и близких частично удалось восстановить хронологию и определить характер действий карательного отряда Бишлера, оставившего кровавый след на Хотимской земле. Это помогло собрать некоторые сведения и о жестоком главаре карателей, имя которого стало нарицательным (сегодня в некоторых деревнях района, а также в Брянской и Смоленской областях «бишлерами» называют жестоких, агрессивных людей).

С целью уточнения, конкретизации некоторых воспоминаний и архивных данных нами также были организованы поисковые экспедиции в соседние Брянскую и Смоленскую области. Удалось установить не только место массового расстрела мирных граждан Хотимского района, имена некоторых жертв, но и место казни в д. Корды Смоленской области. Записано более двадцати воспоминаний жителей разных населенных пунктов, в них содержится информация о действиях карательного отряда Бишлера.

В настоящее время нами ведется работа по увековечению в Хотимском районе памяти жертв бишлеровского карательного отряда.

В годы Великой Отечественной войны каких только ни было формирований из предателей – пособников немцев: полиция, стража, власовцы, самооборона, «Союз борьбы против большевизма»! А вот жителям восточных районов Могилевской области – Хотимского, Климовичского, Кричевского, Чериковского и юго-западного – Осиповичского хорошо известны еще и «бишлеровцы».

Жестокого и циничного главаря карателей звали Вольдемаром Бишлером. Уроженец Харькова, он до революции был человеком влиятельным и достаточно просвещенным, каким и полагалось быть поместному дворянину Смоленской губернии. Однако нрав господин Бишлер имел далеко не ангельский – жестокий, циничный. За глаза его осмеливались называть гадючьим отродьем. К русским крестьянам он относился не бережней, чем к грязи под своим натертым до блеска прусским сапогом. Навоевавшись досыта в гражданскую, Бишлер эмигрировал за границу с махновцами (по другим данным – с Деникиным), и след его затерялся.

По некоторым данным до революции 1917 года у него было имение в д. Ветка Хотимского района. И звали тогда Бишлера по-другому – Щегловитый.

В своих воспоминаниях о злодеяниях карательного отряда этот факт косвенно подтверждает и жительница д. Янополье Хотимского района Конькова М.И.: «Говорят, что сам Бишлер был помещиком со Смоленщины, после революции бежал за границу, а во время оккупации возвратился, чтобы отомстить Советам. Вместе со своей бандой он бесчинствовал в нашем районе, очень хотел попасть в деревни Ботаево и Ветка, где когда-то были его земли. Шли слухи, что в селе Боханы старожилы узнали в нем помещика Щегловитого. Люди говорили, что его земли находились до революции и в Климовичском уезде. Однако Бишлер так и не попал в Ветку: опасался партизан, действовавших в лесах возле Дубровки, Ботаево, Ветки». …Зондерфюрер Вольдемар Бишлер объявился в СССР в феврале 1942 года под Витебском, в деревне Сосновка, в качестве коменданта абверкоманды 210…

В том же году его назначили комендантом Дорогобужа в новом звании капитана вермахта. Именно бывший смоленский земле-владелец (отличавшийся не только особой жестокостью, но и подозрительностью – расстреливал даже приближенных к нему лиц ) создал карательный отряд «Военная команда охотников Востока», в который вошли матерые преступники и предатели Родины. С февраля 1942 года по март 1943 состав «команды охотников» вы-рос в два раза за счет волостных полицейских – с 300 до 500–600 человек – и стал именоваться батальоном Бишлера. Бишлеровцы дислоцировались в Дорогобуже, создав два концентрационных лагеря смерти – «Камера № 1» и «Камера № 2».

Каждый день на дорогобужских улицах появлялся своего рода катафалк – газовая машина с прицепом, в которую помещалось 60–70 человек.

На вооружении бишлеровцев находилась и машина-«ду­ше­губка», доставленная специально из Германии для «быстрого и качественного умерщвления людей»…

Карательный отряд Бишлера перемещался по населенным пунктам Рославль, Кричев, Клетнянский район Брянской области. Бывшая жительница хутора Бруева Суражского района Брян-ской области Асташенко Елизавета Федосовна вспоминала: «Наша деревня была маленькой, затерявшейся в лесах, но жизнь здесь шла своим чередом: рабо­тала небольшая начальная школа, звенели эхом в сосновом лесу звонкие детские голоса. Вечером девушки пели песни после трудового дня. Работали много. Огненным смерчем ворвалась в жизнь хуторян вой­на. Жителям окрестных хуторов приходилось нелегко, так как территория местных деревень контролировалась партизанами. Здесь действовал Мглинский партизанский отряд. Трудная жизнь выпала на долю местных деревень. Познали все сложности оккупации и жизни в партизанской зоне. Но несмотря на страх смерти, люди помогали партизанам, чем могли. Мой брат с 1942 года ушел в партизаны и был связным.

Ранним утром 3 мая 1943 года к нам в деревню нагрянули немцы вместе с бишлеровцами. Вместе с ними был местный староста. Первым в дома стучался староста и приказывал всем выходить. Следом за старостой шли полицаи и выгоняли людей из домов. Немцы ловили кур, стреляли свиней и грузили на подводы и грузовики. Староста объявил, что можно взять с собой пару узлов вещей, хлеб и коров. После этого объявления у людей появилась надежда, что расстреливать сейчас не будут. Часам к 11 утра всех согнали на край деревни и стали жечь дома и постройки. Людей охраняли воору­женные полицаи. Когда дома уже до­горали, нас построили в колонну и погнали. Куда гонят, никто не знал. Гнали нас до Кордов трое суток. Многие вели с собой коров. Остановки были короткие, дети сильно оголодали, пить разрешали один раз в день. В Кордах всю нашу деревню поместили в школе. В этой школе мы пробыли 3 недели. Каждый день туда сгоняли все новых и новых людей. Охраняли нас полицаи Бишлера, кормили баландой 1 раз в день. Очень трудно было с чистой водой, ее практически не было. Через 3 недели последовал этап, на Ершичи. Народу стало гораздо больше, раза в четыре или пять. Люди были измотаны, никто уже не плакал, даже дети. Следующую остановку сделали в Ершичах. Всех согнали в сарай, людей уже было около 300 человек. В сарае двери забили досками и держали 7 дней. Охраняли немцы вместе с бишлеровцами. В конце мая, числа 27–29, нас пригнали в Рославль. Здесь всех поместили в лагерь смерти. Он представлял собой большой навес, крытый соломой, а вокруг изгородь из колючей проволоки в 2,5 метра. Навес был поделен на две половины.

На одной половине находились русские военнопленные, а на другой мы – гражданское население. В лагере время от времени проводили «сортировку» и крепких молодых людей отправляли в Германию. Спали на соломе. Когда пошли дожди, навес стал протекать, начали болеть дети. Наш дедушка и мама все время были за колючей проволокой вместе с маленькой Ольгой, а нас, подростков, гоняли на работу в поле – пропалывать салат и другие овощи.

Когда мы оказывались на «воле», старались съесть щавель или молодую лебеду. Полицаев боялись. Боялись разлуки с близкими, так как знали, что осенью нас, молодых, погонят в Германию.

Жизнь наша в лагере смерти продолжалась до сентября 1943 года. Людям повезло еще, что лето стояло очень теплое, по-этому хоть и болели, но умерло мало. Один раз в две недели для людей делали «баню»: поливали из шланга холодной водой. Де-душка наш все переносил стойко, крепился, а вот у мамы серьезно заболело сердце. Так мы жили до конца сентяб­ря 1943 года».

В деревне Корды Ершицкого района Смоленской области бишлеровцы находились около года. По воспоминаниям жителей, летом 1942 или 1943 года отряд Бишлера проходил в направлении Кордов через деревню Гавриловку Хотимского района Могилевской области.

Хололов Иван Васильевич, уроженец этой деревни, во время войны был подростком. Навсегда запомнил он встречу с карателями. Вот как очевидец рассказывал об этом:

«Главаря карателей везли в кузове полуторки, потому что в кабине он не вмещался, т.к был очень толстым. Машина остановилась в тенечке под деревом, и приближенные Бишлера стали за ним ухаживать. Я хотел было подойти к машине поближе, но охрана не позволила. В машине было несколько человек. Через некоторое время в деревню вошел обоз, в котором были десятки подвод. Многие каратели шли пешком. В Гавриловке бишлеровцы были недолго, отдохнули, а затем отправились в д. Корды Ер-шичского района (это километрах в 5 от нашей деревни).

Я знаю, что там они находились долго, возможно, около года. Из окрестных деревень они сгоняли женщин, подростков на раз-личные работы. Многие из ребят, моих сверстников, убирали для бишлеровцев зерновые на территории соседнего Суражского района. Я на эти работы не попал. Молодых женщин и девушек насильно забирали в свой отряд, где те периодически жили, подчиняясь карателям.

В окрестных Брянских лесах были партизаны, которые пытались провести операцию по уничтожению Бишлера, но все было безрезультатно. Бишлеровцы забирали всех, кто имел отношение к партизанам».

О бишлеровцах помнят и старожилы Ершичского района Смоленской области. Нахаева Таисия Никоноровна (во время войны проживала в деревне Богдановка) вспоминала:

«Бишлеровцы появились в Кордах во время войны, в 1942 году. Тут у них был штаб, отсюда они делали вылазки в деревни Хо-тимского района и другие места. Несколько раз приезжали и к нам в Богдановку, отнимали продукты питания, одежду, забирали домашнюю живность. Их очень боялись, никто не решался и слова против сказать. Из нашей Богдановки в лагере деревни Корды была семья Терещенковых, попавшая туда за связь с партизанами. Люди рассказывали, что возле болота, что рядом с деревней, расстреляли не здешних, а пригнанных откуда-то людей. Летом 1943 года перед отступлением немцев отряд Бишлера ушел в сторону Белоруссии.

В этот отряд силой забирали молодежь: и парней, и девчат. Для самих молодых людей, да и для их семей, это была настоящая трагедия».

О факте пребывания карательного отряда в д. Корды свидетельствуют также Романенковы Александр Владимирович и Анна Григорьевна:

«Во время войны мы были подростками. Многое забылось, но про отряд Бишлера помним. Появился он в Кордах в 1942 году. Здесь находился его штаб. Людей из нашей деревни они не расстреливали. Говорили, что одного человека убили в соседней деревне, Новых Кордах. На окраине нашего села, у болота, бишлеровцы расстреляли тех, кого они пригнали в Корды из других мест. Люди говорили, что среди казненных были украинцы и белорусы…

В нашем селе долгое время был лагерь, где каратели держали не угодных им женщин, стариков, детей из семей, имевших ка-кую-либо связь с партизанами. Пленных пытали, били во время допросов. Жители Кордов носили арестованным еду. Среди тех, кто находился в лагере, были и наши родственники Тищенкова Надежда (мать партизана), Тищенков Иван Макарович и его жена Тищенкова Александра Ильинична.

В лагере была и тетя, сестра отца, Тищенкова Анна Харитоновна. Ее забрали за то, что солдат, бежавший из плена, жил некоторое время у нее, а потом ушел к партизанам. После кто-то заступился за арестованных, и тех отпустили. Было это незадолго до ухода бишлеровского отряда из Кордов.

Помнится случай, когда арестовали женщин, возвращавшихся на Пасху из церкви. Их всех посадили в амбар Булкина Николая. Бишлеровцы были очень жестокими».

Согласно архивным материалам, отряд Бишлера «принимал участие в операциях против советско-партизанского движения в лесных массивах Смоленской и Орловской областей». Летом 1943 года штаб отряда дислоцировался в д. Вязовая Ершичского района Смоленской области, а в деревне Корды того же района располагался штаб 1-го батальона (командир –капитан Амецинский), в деревне Коренки – штаб кавалерии. С мест постоянной дислокации отряд неоднократно выезжал на операции по борьбе с партизанами в лесные массивы соседних областей, ведя боевые действия по 2–3 дня и более.

Карательные операции бишлеровцы проводили и на территории Хотимского района, о чем свидетельствуют документы из Ко-митета по архивам и делопроизводству при Совете Министров Республики Беларусь.

Хронологию событий, связанных с действиями карательного отряда Бишлера на территории нашего района, мы попытались восстановить по свидетельствам старожилов Хотимщины.

Манушенко Нина Ерофеевна, жительница деревни Тростино, вспоминает, как в селе появились бишлеровцы: «Несколько человек расположились в доме моей тети Анищенко Ефросиньи Михайловны. По их приказу я носила бишлеровцам молоко и яйца. Когда бишлеровцы уходили, забрали в свой отряд Туликову Марию Ефимовну, жену моего дяди. Она была очень красивая. Дома осталась ее маленькая дочка Люба. Муж Марии погиб на войне. Моя мать Анастасия Михайловна, золовка Марии, отправилась искать ее в д. Корды, что на Смоленщине. Говорили, что там был штаб бишлеровского отряда. Каратели находились также и в соседней деревне Петровка. Марию бишлеровцы не отпустили, продолжали насильно удерживать в отряде. Мать моя вернулась из Кордов одна. Мария осталась жива, но возвратилась домой только перед освобождением, в начале осени 1943 года.

В нашей деревне каратели никого не убили, только грабили, забирали хлеб, скотину. А вот в Кленовке, говорят, жгли дома, издевались над людьми, убивали.

В окрестных лесах были партизаны. Бишлеровцы лютовали, подозревали людей в связях с партизанами. Из деревни Бруевка в партизанах был Донцов, а из Тростино брат моей матери Туликов Федор. Ночью к нам в дом приходили партизаны вместе с дядей Федором. Если бы немцы или бишлеровцы об этом узнали, то, наверное, расстреляли бы всех нас».

Мы встретились с Тищенко Любовью Александровной, дочерью Туликовой Марии Евдокимовны. Вот что она рассказала о бишлеровцах, забравших ее мать:

«Жили мы с мамой и бабушкой в деревне Тростино Хотимского района. В тот день моя мать вместе с другими женщинами была в поле. Мужчин работоспособных в деревне почти не осталось, все на фронте, поэтому землю пахали молодые жены да вдовы. Через деревню проезжали бишлеровцы, много их было. Они сидели на подводах, пели песни, видно, чувствовали себя хозяевами. Остановились, подошли к женщинам, стали расспрашивать. Узнали у мамы ее фамилию (она назвалась Туликовой). А у бандитов уже были списки жителей, ушедших в партизаны. В отряде был мамин дядя Туликов Федор Михайлович. Мать сразу же забрали вместе с молодой женщиной из соседней деревни Галеевка. Увезли в деревню Корды Смоленской области. Там был штаб Бишлера.

Через некоторое время туда отправился жених увезенной вместе с мамой девушки. Люди говорили, что он был связан с полицией. Накануне моя бабушка узнала, что он едет в Корды, и отнесла ему пуд пшена, попросила выручить мою маму. Женщин отпустили. После войны моя мама прожила 6 лет и умерла от воспаления легких».

Особенно лютовали на Хотимской земле бишлеровцы весной, в мае месяце. По сей день в деревнях Хотимского района: Янополье, Боханы, Роскошь, Горня, Юзефовка, Липовка и других – живут люди, которые не понаслышке знают о карательном отряде. Бесценными являются воспоминания Коньковой (Федченко) Марии Ивановны, 1921 года рождения. Вместе с другими обреченными на смерть ждала она своей участи в амбаре деревни Горня, куда для расстрела согнали бишлеровцы мирных жителей.

«…Отряд этот славился особой жестокостью по отношению к мирным жителям. Под угрозой расстрела в него забирали молодых мужчин, издевались над девушками. Из нашей деревни забрали юную красавицу Лагутенко Марию Евсеевну (она, гово-рят, была при Бишлере в качестве наложницы. Бедная девушка! Она осталась жива. Позже, после войны, ее забрала племянница куда-то в город). В Боханах перед Бишлером под страхом смерти целую ночь танцевали молодые женщины. И сейчас еще живы люди, которые помнят про карательный отряд бишлеровцев и его главаря – очень толстого, тучного, с трудом передвигающегося.

В соседней деревне Боханы был очень жестокий полицейский Сотников Иван. Он донес бишлеровцам, что я партизанка. Вместе с нашей семьей арестовали еще четырех односельчан и увезли в Боханы. Там целую ночь держали в маленьком домишке, били шомполами: пол и стены дома были забрызганы нашей кровью. Потом сказали, что мы приговорены к расстрелу.

Среди арестованных были комсомолки Авсеенко Лидия, Кузьменкова Татьяна, Азаренко Татьяна и Зинаида. Их жестоко из-били, а потом отпустили, а остальных, в том числе и меня, отправили в Горню. Всех на ночь закрыли в амбаре. Было это 18–20 мая 1943 года.

Держали нас в амбаре несколько суток, не давали ни есть, ни пить. Некоторые люди все время плакали. Бандиты открывали двери, называли фамилию, уводили человека. После этого он уже не возвращался. Так бишлеровцы расстреляли в деревне Горня многих. Запомнились мне 2 фамилии – Шиншинов и Шарапов. Кто-то из арестованных называл их, то ли бишлеровцами, то ли партизанами. Погреб был наполнен телами убитых. Позже родные забирали тела расстрелянных.

Кум моего дяди Федора пришел в Горню за нами, упрашивал бишлеровцев отпустить нас. Один из карателей дал дяде бумагу, где должны были расписаться жители д. Благовка (Янополье) в том, что они ручаются за нашу семью, которая не является партизанской. Благовцы отдали свои подписи и тем самым спасли наши жизни. Низкий поклон моим односельчанам, спасшим нас от смерти!

Только из нашей деревни в Горне бишлеровцы расстреляли 12 человек».

Потехиной Нине Тимофеевне шел седьмой год, когда в ее родную деревню Янополье пришли бишлеровцы. Однажды по-явился полицай и строго-настрого приказал ее маме, трехлетнему брату и дедушке Федченко Ивану Васильевичу из дома не выходить, в окна не выглядывать. Сам ушел. Девочка все же выглянула в окно и увидела, что возле соседской избы стоит пулемет, наведенный на их двор. Нине стало очень страшно.

Вскоре к дому подъехали на телегах каратели, начали забирать скот: корову, свиней, кур. Забрали даже наседку, которая сидела в гнезде на яйцах. Все грузили на телеги. Матери приказали, чтобы она собирала детей. Та запричитала, заголосила, стала говорить бишлеровцам, что муж ее Родину защищает, а вот бедных сирот защитить некому. Один из карателей хотел застрелить женщину, но другой не дал.

Нину и братика бросили на подводу, туда, где лежали свиньи и куры, и повезли в деревню Боханы, что в трех километрах от Яно-полья в направлении Хотимска. Мать, дедушку Ивана, его брата Федора, Сорокина Ефима, Антоненко Алексея – всех с семьями погнали, как скотину, в Боханы. Туда же на телеге повезли и детей.

Позже арестованные узнали, что кто-то донес Бишлеру на их семью, якобы связанную с партизанами. В доносе было сказано, что ее дедушка Федченко Иван – связной отряда, а тетя Мария (в замужестве Конькова Мария Ивановна) и дядя Николай – партизаны.

В Боханах их жестоко избили шомполами, а потом объявили, что они приговорены к расстрелу. Вскоре приговоренных отправи-ли в деревню Горня. Там их несколько суток держали в гумне вместе с другими людьми. Есть и пить не давали. Все ждали своего смертного часа.

Было это во второй половине мая 1943 года. В это время некоторых благовцев (янопольцев), в том числе и мать Нины с детьми, после страшной ночи в Боханах вызвали на допрос к Бишлеру. На всю жизнь запомнила девочка его омерзительную физиономию, жирную, с тройным подбородком. Не человек, а откормленный боров. После допроса их почему-то отпустили домой.

Пришли они в деревню Благовку, а там все так пусто, жутко, страшно. Забрала их к себе мамина свекровь. Помнит Нина Тимофеевна, как ее мама встала рано утром и пошла по деревне с какой-то бумагой, чтобы люди расписались в ней. Там было написано, что семья Федченко ни в чем не виновата, не связана с партизанами. Все благовцы поставили под этим ходатайством свои подписи.

Этот документ передали в Горню Бишлеру. Очевидцы рассказывали, что он недовольно поморщился, а после проговорил: «Сначала сдают, а потом выручают».

Девять человек из деревни Янополье было спасено! Если бы не это ходатайство, то лежать бы им всем в том погребе, где оказа-лись расстрелянные карателями мирные жители.

Из Горни добирались пешком, шли голодные, еле переставляя ноги. Тетя Нины Тимофеевны Федченко Мария Ивановна была жестоко избита, не могла долгое время даже садиться.

В Горне бишлеровцы расстреляли Антоненко Александра Терентьевича, его жену и дочь, Лепшова Сидора и его дочь Ефросинью, Макаренко Владимира Сергеевича, Болдуева Емельяна и его жену, Минченко Марию, которая была до войны депутатом Совета. Сначала женщину сильно избили, а потом расстреляли. К ней на выручку отправились муж с двумя сыновьями. Все они тоже были расстреляны бишлеровцами. Тела всех убитых в Горне родственники забрали не сразу, а только после освобождения района в конце сентября 1943 года. Люди рассказывали, что останки казненных увозили на подводах, некоторых из расстрелянных узнали с трудом. Так, жена казненного Макаренко Владимира узнала мужа лишь по портянкам. Хоронили родных на деревенских кладбищах.

Над Горней долгое время разносился плач. Из деревни Янополье жертвами карательного отряда Бишлера стали двенадцать человек.

Несколько поколений выросло после войны, но и сегодня молодежь деревни Боханы может рассказать о том, как во время фашистской оккупации в их родном селе бесчинствовали бишлеровцы. До недавнего времени у ручья, разделяющего село, стояла полуразвалившаяся банька, где, по словам старожилов, мылся Бишлер, заставивший местных девушек танцевать перед ним целую ночь. Здесь же, в Боханах, шомполами избивали жителей соседней деревни Янополье, насильно пытались забрать в свой от-ряд молодых женщин.

Чаусова Вера Федоровна по рассказам своих родителей и свекрови восстановила в памяти несколько эпизодов пребывания бишлеровцев в деревне Боханы и других местах:

«Отца забрали, повели вешать. Жена, моя мать, запричитала, ее оттолкнули прикладом. Через некоторое время она соб­рала остатки варева из печи и понесла соседям (у них было много детей).

Другая шайка бишлеровцев гнала здесь самогон. Узнав, почему плачет молодая женщина, приказали ей вести их к девкам, на гулянье. Она шла с ними, тряслась от страха и сознания того, что никого не осчастливит, приведя этих насильников в дом. На улице было довольно темно. Выбрав момент, когда бишлеровцы отвлеклись разговором, она перемахнула через замет и прибежала домой. Свекор завел ее на гумно и спрятал.

Федора Федосовича, отца, бишлеровцы завели на другую улицу и приостановились у расположения основных сил отряда. Часовой спросил у отца, есть ли где близко родственники, чтобы переночевать, т.к. возвращаться домой опасно, можно нарваться на патруль.

Отец зашел к свату Зубачеву Иосифу, а в этот день свата сильно избили бишлеровцы, и он без верхней одежды, без брюк поплелся отлеживаться в дом моего отца. Так на эту ночь они поменялись ночлегами. Тогда же избили и Корыткину Анисью, найдя у нее брагу. Бедная женщина два месяца пролежала в постели.

Вспоминала моя свекровь, Люсикова Екатерина Игнатьевна, как однажды бишлеровцы, которых в округе все боялись, заехали в деревню Каты, что возле Горни, требовали лошадей. Люсикова Нестера, свекра моей свекрови, заставляли везти их в Корсики или Корды, но он предложил ее в качестве извозчика. И она, молодая, вынуждена была везти бишлеровцев, оставив маленького сына Володю. В Корсиках или Кордах пришлось ночевать в общей избе. Она просидела на припечке около старика; бишлеровцы спали здесь же с молодыми женщинами, которых насильно забирали в отряд.

По воспоминаниям Козлова И.И., жителя Хотимска, в Малой Буде (Забелышенский с/с) у старика Митрофана потребовали телегу и хотели заставить везти награбленное бишлеровцами в штаб, в Ершичский район. Сын старика спрятался, а старик Митрофан отказался отдать им телегу и тут же был застрелен».

О том, как на исходе весны – в начале лета 1943 года в Боханах появились бишлеровцы, рассказывал Ильюшкин Павел Яковлевич, инвалид Великой Отечественной войны:

«Некоторые из них были в немецкой форме, кто-то облачен в штатское. Из боханцов в карательный отряд добровольцев не нашлось. Молодежь пряталась, нескольких жителей деревни из-били, многих взяли для извоза в деревню Горня. Там был рас-стрелян Макаренко Владимир, житель деревни Янополье, Анто-ненко,брат которого, Марк Терентьевич, жил в Боханах. Из Янополья многие пострадали от бишлеровцев. Лагутенко Марию Евсеевну, девушку из этой деревни, насильно забрали в отряд, издевались над ней. Говорят, была она очень красивая.

Сестра моей жены Евдокия Андреевна, уроженка Боханов, была в гостях у подруги Федченко Афанасии. Вдруг у дома появился бишлеровец. Тетя Афанасии успела закрыть дом на замок, а девушки спрятались внутри: одна под печку, другая под кровать. Бишлеровец допытывался у женщины, где ее дочь, но тетя ответила, что у нее нет дочери, т.к. она бездетная. В деревне бишлеровцы веселились, устраивали ночные гулянки, заставляли женщин танцевать перед Бишлером, грабили. После они ушли на Березки через Янополье, забрали там в свой отряд некоторых жителей, а потом направились в Горню». Жительница Горни Ермакова Мария Тихоновна (в 1943 году ей было 12 лет) под страхом смерти чистила для карателей картошку и видела самого главаря карателей.

«Во главе банды был очень тучный человек, которого звали Бишлером. Я видела его. Впечатление он производил неприятное. Помню, как охранники клали ему в рот какие-то конфеты, потому что он кашлял и задыхался. Передвигался с трудом. Людей, а вернее нелюдей, в бишлеровском отряде было много. Говорили, что каратели пришли откуда-то со Смоленщины и хозяйничали в деревнях Хотимского района. Они заняли дома жителей Горни, славились жестоким обращением с беззащитными женщинами, стариками, детьми. Я хорошо помню, как чистила картошку для этих бандитов. А было это так: «Зашел к нам в дом бишлеровец, увидел, как я картофель чищу, и приказал мне, девчонке, идти поздно вечером в дом Ермакова Якова, дяди моего отца. Там была кухня карателей. Бегу по темной улице, у меня пароль спрашивают, а я ничего ответить не могу, застыла на месте. Чуть не застрелили, да я успела сказать, что иду для них картошку чистить. Отпустили.

А вот о том, что у нас творилось весной 1943 года, и рас-сказать страшно. В Горню сгоняли людей из разных деревень: Янополья, Дубровки и других. В конце огородов стояло гумно, а рядом погреб. В этом гумне оказались те, кого бишлеровцы приговорили к расстрелу: комсомольцы, врач, учитель и многие другие люди, которых подозревали в связи с партизанами. Женщины, в чьих домах на постое были бишлеровцы, позже рассказывали, как каратели готовились расстреливать приго-воренных. Расстреливали людей ночью в гумне, а тела бросали в погреб Паседько Василия Ивановича. Все гумно было в крови, а погреб доверху наполнен телами расстрелянных. Через некоторое время после того, как бишлеровцы ушли, родственники убитых съехались в нашу деревню, чтобы забрать казненных. Я запомнила одну девочку лет 10–11, которая плакала и причитала над телом отца (она узнала его по ремню). Убитых доставали из погреба, клали в мешки и на подводах увозили в родные деревни. Над Горней стоял плач…

Возможно, той девочкой, которая причитала и плакала над телом отца, была сестра Гавриченко Агафьи – Болдуева Вера. Сначала расстреляли в Янополье ее брата, а через некоторое время в Горне казнили родителей. Вместе со снохой забрали они из погреба тела отца и матери, чтобы похоронить на кладбище деревни Янополье. История этой семьи потрясает своим драматизмом».

Рассказывает Гавриченко Агафья Емельяновна:

«Родилась я в деревне Янополье Хотимского района. Семья была большая, я шестой ребенок в семье. Старший брат Афанасий работал председателем. Когда пришли немцы, он находился в родной деревне. В 1942 году (осень–зима) в селе появились гитлеровцы, начали сгонять людей в парк. Там выстроили в шеренгу, вывели вперед брата и расстреляли. Пуля, прошедшая навылет, попала в ногу нашего отца. Вечером он стал снимать одежду, и то ли из ватных брюк, то ли из портянок вылетел злосчастный кусочек свинца, убивший его сына.

По деревне ходили слухи, что кто-то из односельчан помогает появившимся в округе партизанам. И вот весной 1943 года в Янаполье приехали бишлеровцы. Приказали маме привести отца, который прятал корову где-то в лесу. Он явился. Бишлеровцы объявили, что на нашу семью указали как на партизанскую: отец часто бывает в лесу, а мать печет хлеб для партизан.

Отца, мать и сестру Марию арестовали, забрали лошадь, корову, свиней, кур. Схватили и повезли в Боханы, куда отправили еще людей из восьми семей. Сначала били шомполами в Боханах. Потом сестру и нескольких человек отпустили, остальных повезли в Горню.

Держали людей в сарае, а потом некоторых вызывали и рас-стреливали. Тела казненных бросали в погреб, стоящий непода-леку. Погреб этот стал открытой братской могилой.

Когда немцы, а с ними и бишлеровцы через несколько месяцев отступили, из Горни нам сообщили, что нужно приехать и за-брать тела родителей. Было это в конце сентяб­ря – начале октября 1943 года.

Моя сестра Вера Болдуева и сноха Анисья отправились на подводе в Горню. Останки родителей узнали по одежде. Мать и отец лежали рядом, многое указывало на то, что мать еще не-которое время была жива и даже пыталась вытащить тело отца, но у нее не хватило сил. Вместе жили, вместе трудились, вместе встретили страшную смерть мои родители. Емельяна Фадеевича и Анну Ивановну мы похоронили на де-ревенском кладбище, там, где покоилось тело расстрелянного их сына и нашего брата Афанасия.

Через некоторое время люди привезли останки односельчан и придали земле на этом же кладбище.

Никаких документов о том, что родители были расстреляны карателями, никто нам не выдавал. Погибли и погибли. Время тогда было тяжелое, голодное, нужно было как-то выживать, о справках не думали».

26 сентября Хотимский район был освобожден от оккупантов. Оставив повсюду свои кровавые следы, бишлеровцы по мере наступления Красной Армии бежали на юго-запад Могилевской области через Чериковский, Славгородский, Быховский, Бобруй-ский районы. На своем пути они сеяли горе, разруху, смерть.

В ноябре 1943 года полк Бишлера прибыл в Осиповичский район и разместился в 7 километрах северо-восточнее г. Осиповичи…

Сколько жизней уничтожено по приказу фашистского выродка! Сколько сирот и вдов оплакивали своих родных, казненных би-шлеровцами! Наверное, мы уже никогда не установим точное ко-личество жертв. Но в памяти свидетелей бесчинств карателей, в памяти потомков тех, кто пережил ужасы войны, горе лишения ок-купации, навсегда останутся те, кто умер мученической смертью, кто боролся за свободу нашей родины, не стал на колени перед палачами.

Пути Господни неисповедимы. И сегодня молодежь нашего района, мы, поисковики, буквально по крупицам собираем мате-риал о действиях бишлеровского карательного отряда, выступаем на страницах периодических изданий, пишем творческие работы на эту тему.

Уверены, что наши усилия и этот материал станут частью биографии района, нашей памятью о войне, а на холмике у деревни Горня появится памятник жертвам карательного отряда.

Поисковая работа актуальна во все времена. Она способствует формиро­ванию умения отстаивать свою точку зрения, грамотно до­бывать информацию, воспитывает чувства сострадания, уважения к памяти драматического прошлого нашего народа, гордости за его мужество и героизм, проявленные в годы войны. И пока есть еще живые свидетели страшных событий, важно увидеть их воочию, услышать их голоса, наполненные болью воспоминаний. Это и есть соприкосновение с живой историей.

ЛИТЕРАТУРА

1. Беларусь у Вялікай Айчынай вайне. 1941–1945: Энцыкл. / Гал. рэд. І.П. Шамякін. – Мн.: БелСЭ, 1990. – 680 с., (4) л. карт.: іл.

2. Памяць: гіст.-дакум. хроніка Асіповіцкага раёна. – Мн.: БелТА, 2002. – 718 с.: іл.

3. Памяць: гіст.-дакум. хроніка. Клімавіцкага раёна. – Мн.: Універсітэцк. 1995. – 646 с.: іл.

4. Памяць: гіст.-дакум. хроніка Крычаўскага раёна. – Маладзечна: УП. «Друкарня» перамога, 2004. – 711 с.: іл.

5. Памяць: гіст.-дакум. хроніка Касцюковіцкага раёна /рэд. М.Р. Барысаў; маст. Э.Э. Жакевіч. – Мн.: Выш. шк., 2000. – 520 с.: іл.

6. Памяць: гіст.-дакум. хроніка Хоцімскага раёна. – Мн.: Бел Эн, 2003 – 592 с.: іл.

7. Прудко Т.М. Патриотическое воспоминание школьников: методика проведения внеклассных мероприятий на материалах истории Великой Отечественной войны: учеб.-метод. пособие /Т.М. Прудко. – Гродно: ГрГУ, 2004. – 326 с.

8. Тимохович И.В. Битва за Белоруссию: 1941–1944 / И.В. Тимохович. – Мінск. 1994. – 254 с.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.