Вверх

Вы здесь

НАПИТОК ДИНОЗАВРОВ

Толковал с молодыми журналистами, как выживать прессе в эру Интернета. Одно дарование предложило совсем уж завиральный рецепт спасения, я хмыкнул: «Тоже мне, Выбегалло из ВНИИЧАВО». И кожей чувствую недоумение уставившихся на меня глаз. «Ну как же, «Понедельник начинается в субботу», — подсказываю по инерции. К недоумению во взглядах добавляется сочувствие медбратьев из психбольницы: «Сбрендил мужик…». «Стругацкие», — шепчу совсем уж обреченно. Безнадежное безмолвие.

Сбивчиво разъяснил дарованиям про братьев Стругацких, про их культовую повесть «Понедельник начинается в субботу», которой зачитывалась молодежь 60—70-х, про Выбегалло, сотрудника ВНИИЧАВО (Всесоюзного научно-исследовательского института чародейства и волшебства)… Дарования вежливо выслушали. Стыдно почему-то было не им, а мне. Как динозавру, который вовремя не вымер…

Конечно, у каждого поколения — свои кумиры и своя «феня». Когда мне было 25, высшим шиком было небрежно вставить в разговоре с приятелями что-нибудь из Стругацких, Ремарка, Вознесенского… Фраза МакМерфи из «Полета над гнездом кукушки»: «Я хотя бы пытался» — была не пижонством, а системой опознавания «свой-чужой». Не знать это считалось неприличным. И мы понимали: «451 градус по Фаренгейту» — это не физика, а Брэдбери. Но, похоже, Брэдбери ошибся: не понадобятся в будущем пожарные, сжигающие книжки. Читать уже сегодня не модно. «Не прикольно». Ну, разве что «эсэмэски» или чаты…

Блестящий актер Сергей Юрский признался: когда он в застойное время ездил с концертами по всей стране, чувствовал понимание аудитории, представители которой узнавали друг друга по нескольким словам, по стилю речи, по кругу интересов. Это было то, что называется интеллигенцией. Эта интеллигенция исчезла, горько констатирует Юрский. Ее не восстановить: «Открытую бутылку шампанского нельзя обратно заткнуть пробкой. Напиток уже не тот».

И дело не только в SMS-мышлении молодых, не в засилье «развлекухи», не в карьеризме, не в повальной безграмотности (хотя меня уже тошнит от бесчисленных «вобщем», «учавствовать», «прецендентов»). Дело в атмосфере. В среде. В контексте.
Психологи различают культуры с низким и высоким контекстом. Первая — это немцы. Они отнюдь не глупые, нет. Просто средний немец не берет в голову то, что не сгодится ему на службе, в быту. Поэтому для полноценного общения немцу нужен «доппаек», дополнительная информация — о человеке, событии, ситуации. Тогда он, натюрлих, сообразит. А культуры с высоким контекстом — это бывшие советские, это японцы, французы. Мы даже если чего и не петрим, то за счет тех «глупостей», «хлама», «чепухи», которыми всю жизнь походя наполняем мозги, — мы смикитим без лишних слов! Нам булгаковская «рыба второй свежести» или «улыбка чеширского кота» Кэрролла — как допинг спортсмену! А немец полезет искать про чеширского кота в зооэнциклопедию…
Так вот этот, присущий бывшим советским, высокий контекст — уходит. Как пузырьки и аромат из открытой бутылки шампанского. И, что печальнее всего, на смену приходят не немецкая пунктуальность и дотошность, а белое безмолвие. «Пустыня», — сказал бы киногерой Евгения Леонова. Впрочем, кто такой Евгений Леонов, нынешним юным дарованиям надо долго объяснять.

Я даже могу примерно назвать срок этой «смены контекстов»: десять лет. Тогда уйдет на покой последнее поколение педагогов, для которых «оттепель» — не только природное явление, «шестидесятники» — совсем не секта, а фраза «Возьмемся за руки, друзья» — отнюдь не приглашение к хороводу. Пробелы в знаниях тому поколению замещал контекст жизни, литературы, культуры. Ведь на встречи с поэтами в Политехнический музей в Москве или на стадион в Новосибирске никто силком, через профком, не загонял. А за томиком Вознесенского или Цветаевой гонялись не только из моды. Среда требовала.

Боюсь, для разговора со следующим поколением уже понадобятся переводчики. То есть, хотя по количеству студентов и университетов мы уже где-то за гранью, знаний у юных дарований не прибавляется. Вузы превратились в фабрики по выдаче (продаже) дипломов. Я, правда, помню времена, когда в эпоху «большого скачка» китайцы тоже пытались — для «вала» — лить чугун в каждом дворе. Только тот чугун на фиг кому был нужен. И не самотужным чугуном нынешний Китай вышел в лидеры мировой экономики.
Если сегодня у нас даже в столичный педуниверситет на ура поступает абитуриент, у которого за душой 14 баллов тестирования, то такому контекст не нужен. А что через 4—5 лет такой «педагог» даст школьникам, даже фантасты Стругацкие не могли предвидеть.

Тогда к чему я об этом? А ни к чему. «Но я хотя бы пытался», — как сказал бы мой любимый Рэндл МакМерфи.

Александр ТОРПАЧЕВ.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.