Вверх

Вы здесь

ПАМЯТНИК ТЕМ, КТО НЕ СПАСАЛ

Семьям погибших на теплоходе «Булгария» (а их – более 120 человек) российское правительство выплатит по миллиону тамошних рублей. Интересно, во что бы обошелся памятник на волжском берегу в районе крушения? Железная фигура человека с калькулятором в одной руке, с «мобильником» в другой, а на месте глаз и сердца – зияющие дыры… Чем не символ трагедии?
На калькуляторе считали барыши те, кто отправил в рейс (нет — на смерть) сотни людей — без лицензии, на ржавой «посудине» с поломанным движком, с нарушением всех мыслимых правил.
На «мобильники» лихорадочно фотографировали тонущих те, кто на двух грузовых судах спокойно проплывал мимо, не попытавшись спасти хоть кого-то.
А жуткая пустота в глазах и в сердцах, похоже, — и у «барышников», и у «фотографов», и у капитанов не остановившихся судов…
Сейчас, под угрозой уголовных дел за неоказание помощи терпящим бедствие, эти капитаны оправдываются: мол, долго было «тормозить», тонущих могло затянуть под днище, мы помешали бы спасательным работам, да и команды у нас на борту маленькие… По мне, так не надо этих мужиков ни сажать, ни тем паче «стрелять», как требуют иные горячие головы. Капитанские лицензии, ясное дело, — отобрать, а самим – «приговор»: по 10 часов каждый день, в любую погоду стоять на берегу и смотреть на воду на месте трагедии. Просто стоять и смотреть. Может, проймет? Может, хоть мистикой пробьется в их пустые глаза и в пустые сердца ужас детишек, которые проваливались на 20-метровую глубину вместе с «Булгарией»?
Когда в 1928 году в Ледовитом океане разбился дирижабль «Италия», первыми прекратили искать во льдах аэронавтов итальянские спасатели, равнодушно констатировав: бесполезно. А моряки советского ледокола «Красин» про «бесполезность» не догадывались и пробивались к потерпевшим бедствие – назло погоде, торосам, логике, назло всему. Пробились, спасли. Западная пресса восхищенно писала: «В те дни мы смотрели на Россию, широко раскрыв от удивления глаза». А как сегодня смотрит мир на российских «не остановившихся» капитанов?
В 1932-м в Аденском заливе загорелся лучший французский теплоход «Жорж Филиппар», обезумевшие люди прыгали из огня в море. Капитан танкера «Советская нефть» Алексеев без раздумий направил судно к месту беды: он знал, что залив кишит акулами. Знал и другое: его порожние танки заполнены парами бензина. Одна искра с горящего лайнера – и конец! Но моряки «Совнефти» вылавливали в шлюпки тех, кто держался на воде, ныряли за теми, у кого уже не оставалось сил… В лазарете танкера не хватало мест для обожженных и раненых, их размещали в красном уголке, коридорах, на палубе, делились последней рубахой, куском хлеба. 437 спасли тогда с «Филиппара». А дома экипаж «Совнефти» ждали почетные грамоты и книжки для судовой библиотеки в подарок. А на 11 моряков, которых благодарная Франция наградила орденами Почетного Легиона, потом еще и энкаведисты косились… Подал бы сегодня руку капитан Алексеев своим волжским «коллегам»?
В сентябре 1976-го с дамбы в Ереванское озеро сорвался набитый пассажирами красный троллейбус. Рекорд­смен мира по подводному плаванию Шаварш Карапетян оказался у дамбы случайно. Он знал: шансов спастись у пассажиров – ноль. Но 23-летний Шаварш, как заведенный, нырял и нырял в ледяную воду, вытаскивая из салона изрезанными в кровь руками всех, кто попадался, – живых, мертвых. Живых оказалось 20 человек… Потом были – жуткое воспаление легких, крест на спортивной карьере, 130 рублей зарплаты и — тишина. Шаварш помалкивал про красный троллейбус в озере, молчала и пресса: тогда про такие ЧП писать не «рекомендовали». Даже жена Нелли узнала о подвиге мужа лишь через 6 лет, когда «верхи» дали «добро» на очерк о герое. Карапетян получил 60 тысяч писем, им восхищался весь Союз. А Шаварш стеснительно отшучивался: «Да что тут такого? Должен ведь человек какой-то след после себя оставить. Хоть царапинку, запятую…»
Про «царапинку Карапетяна» люди помнят и спустя 35 лет. Но на хозяевах «Булгарии», на зеваках-«фотографах» с «мобильниками», на капитанах сухогруза «Арбат» и буксира «Дунайский-66» никаких царапин, видно, не остается. Они уже сегодня – железные памятники самим себе, всеобщему равнодушию, тупому «авосю», холодному расчету и циничному любопытству. И не от волжской воды, а от всего этого погибли пассажиры «Булгарии».
Так пусть бы и памятник – соответственный.
Александр ТОРПАЧЕВ.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.