Вверх

Вы здесь

Павел СЫСОЙ, НА «ЛИНИИ СТАЛИНА» МЫ СРАЖАЛИСЬ ЗА РОДИНУ

Павел СЫСОЙ

НА «ЛИНИИ СТАЛИНА» МЫ СРАЖАЛИСЬ ЗА РОДИНУ

(Из дневника могилевского униформиста-­реконструктора)

17 февраля 2007 года. Суббота. На территорию мемориального комплекса «Линия Сталина» въезжает автобус. Из него с шутками, смехом вываливает довольно обширная группа людей с увесистыми рюкзаками. Видимо, очередная группа туристов приехала осмотреть местные достопримечательности.

Туристы (пока назовем их так) заходят в один из уютных домиков, расположенных на территории комплекса. Это естественно: людям необходимо перекусить, отдохнуть…

Через каких-­то полчаса «туристы» появляются на улице. Что это? Может, изобрели машину времени? Но нет уж более обычных парней и девушек в простой походной одежде – на асфальте стоят… самые настоящие красноармейцы и солдаты вермахта. В буденовках, с вещмешками за плечами; немцы в своих, всеми узнаваемых, касках, с ранцами, противогазными бачками.

Это не обман зрения, не театр – просто реконструкторские клубы собрались на свое очередное мероприятие. Здесь представители и московских реконст­рукторских клубов, и бойцы нашего минского клуба «Товарищи по оружию». Реконструкция. Слово, знакомое немногим, и еще меньше людей отчетливо себе представляют, чем «живут» реконструкторы. Реконструкция, или, как ее более правильно называют, «Живая история», – это полное воссоздание униформы, экипировки и быта армии реконструируемого периода. И это не просто одеться, не просто побегать, пострелять – это нужно прожить, почувствовать на себе. Для настоящего реконструктора важно абсолютно все: и чтобы шов на мундире был, как тот, чтобы этикетка была, как та, чтобы ты, как и наши деды в далеких сороковых, ел из такого же котелка, ходил в таких же сапогах, чтобы воротник шинели натирал шею, как тогда…

О реконструкции можно говорить очень долго, но вернемся к «Линии Сталина».

Прозвучала команда: «Командиры, построить личный состав для получения оружия!»

Наш лейтенант тут же продублировал: «Первое отделение – первая шеренга, второе отделение – вторая. Становись!» Я занял свое место во второй шеренге – отделении сержанта Николайчука, прозвучала команда «Направо!», и мы двинулись на получение оружия и боеприпасов.

А кто это, мы? Мы – это 69­й отдельный разведбат 100­й ордена Ленина стрелковой дивизии. Первая рота.

Подошла моя очередь. Я протянул паспорт, получил карабин Мосина и полторы пачки патронов. 30 штук – в сорок первом году это было подлинное богатство для красноармейца. Я разложил патроны (естественно, холостые) по подсумкам и принялся чистить и проверять оружие. Карабин был полностью исправен. И клеймо на нем было – 1944 год!

И это не какой-­нибудь макет – настоящее боевое оружие.

С выдачей оружия было покончено, и мы двинулись на позиции.

Зрители почтительно расступались перед колонной красноармейцев, с интересом рассматривая оружие и экипировку. Немцы усиленно готовились к обороне в надежде все­-таки не пропустить Красную Армию к своему штабу, над которым зловеще развевался флаг со свастикой.

На позиции командир, лейтенант Сычев, поставил нам боевую задачу: необходимо было выбить немцев из двух линий обороны, преодолевая на своем пути проволочные заграждения и хорошо укрепленные доты. Задача была не из легких. Но мы же красноармейцы!

До атаки оставались считанные минуты. Бойцы нервно курили и распределяли гранаты. Думаю, они сегодня понадобятся. И вот долгожданная команда: «Зарядить оружие!» Я вставляю в магазинную коробку один за другим пять патронов, последний загоняю в ствол. Ну где вы, оккупанты?!

«Вперед!», и наша колонна начала движение. Неожиданно стали рваться немецкие снаряды – немцы близко.

Мгновенно чувство реальности теряется. Как будто нет и не было компьютеров, мобильных телефонов… Есть только ты и твоя винтовка. Впереди – враг. И ничего, что патроны холостые. Кажется, что пули действительно свистят над головой, что именно тот немец целится, чтобы убить тебя. Это уже не игра. Порох также щекочет ноздри, комья земли бьют по каске, звенят патроны в подсумках.

Лейтенант выхватывает пистолет, командует «В цепь!» – и мы мгновенно растекаемся по полю.

Короткими перебежками мы продвигаемся вперед. Я падаю в снег, перезаряжаю карабин, приподнимаю голову. Вот они, немцы! Выпустив несколько патронов по мелькающим над бруствером каскам, я вскакиваю и бросаюсь вперед. Но что такое?! Из­за бугра прямо на нас выкатывается немецкий танк, его пушка хищно рыщет по полю, выискивая свои жертвы. Пехота залегла. Черт, где наша поддержка?!! Бойцы гранатами пытаются вывести танк из строя. Тщетно. Вот красноармеец, взмахнув руками, падает на снег, чтобы уже никогда не подняться.

Вдруг сзади, в грохоте разрывов, ясно послышался лязг танковых гусениц. Наши! Наконец­-то!

Разразилась танковая дуэль. Пехота использует передышку, чтобы перезарядить оружие. Немецкий водитель неосторожно подставляет борт – и, ура, немецкий танк пылает!

Воодушевленная пехота одним рывком достигает первой линии немецких траншей, завязывается короткая рукопашная схватка. Немцы не выдержали, и выжившие пытаются найти спасение во второй линии траншей.

Но не тут­то было! Красноармейцы на плечах отступающего противника рванулись ко второй траншее. Внезапно немецкие пулеметы прижали нас к земле. Атака начала захлебываться.

В двух метрах от меня рванул снаряд, обдав столбом торфа и песка. Я видел, как Серега, мой друг, бросился было к немецкой траншее, но тут же упал, скошенный пулеметной очередью. Черт! Надо было срочно что-­то предпринять.

И тут наш лейтенант поднялся во весь рост и с криком «За Родину! Вперед!» устремился навстречу врагу. За ним поднялись сержанты, и вот уже лавина наступающих с криками «Ура!» понеслась вперед. Завязался ожесточенный рукопашный бой. Я бросил гранату и следом ввалился в траншею. Картина ужасала: мелькающие приклады, штыки, крики немцев, выстрелы… Выстрелив в набегающего на меня немца, я бросился на помощь красноармейцу, на которого наседали два фрица. Времени перезаряжать уже не было, и я, размахнувшись, ударил немца прикладом. Глухо звякнула каска о дно траншеи, и немец повалился на землю. Со вторым справились быстро.

Пока мы очищали вторую траншею, бойцы прорвались к штабу, и здесь один красноармеец повторил подвиг Александра Матросова, закрыв своим телом амбразуру дота.

Все. Враг повержен.

Бой окончен. «Убитые» ожили, и мы подошли к трибунам. Зрители встретили нас овациями и криками «Ура!». Комментатор поблагодарил участников и объявил названия клубов военно­-исторической реконструкции, принявших участие в сражении. Затем зрителей пустили на поле боя для общения с реконст­рукторами и общих фото. Дети бегали между бойцами, собирая еще теплые гильзы. От желающих сфотографироваться отбоя не было. Репортеры различных каналов сновали по полю, беря интервью у реконструкторов и организаторов. Для гостей из Москвы была устроена экскурсия по комплексу.

Теперь мы будем с нетерпением ждать следующего «боя». Ведь это ни с чем не сравнимые впечатления: почувствовать себя солдатом сорок первого. И наши дорогие ветераны, которых немало было среди зрителей, реально ощутили: их подвиг не забыт, и мы – реконструкторы – своим увлечением отдаем дань и увековечиваем память тех, кто дал нам свободу, и тех, кто так и не пришел с той войны.

И может какой­-нибудь старушке, которая вот уже шестьдесят с лишним лет ждет своего сына с войны, покажется сын среди нас, идущих в атаку реконструкторов. Ведь он не умер, он еще продолжает свой бой…

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.