Вверх

Вы здесь

Сергей БЕСПАНСКИЙ, НАЧАЛО ОСВОБОЖДЕНИЯ БЕЛАРУСИ: ОСЕНЬ 1943 – ВЕСНА 1944 ГОДОВ

Сергей БЕСПАНСКИЙ

НАЧАЛО ОСВОБОЖДЕНИЯ БЕЛАРУСИ: ОСЕНЬ 1943 – ВЕСНА 1944 ГОДОВ

О событиях 2­-й мировой войны в Беларуси, казалось бы, уже известно все… В многочисленной мемуарной литературе, энциклопедиях, сборниках документов сравнительно хорошо отражены события победоносной наступательной операции «Багратион», партизанское движение, гитлеровский геноцид. С большими трудностями в послевоенные годы пробивалась правда о трагедии 1941 г.: отчаянном сопротивлении фашистам гарнизона Брестской крепости, защитников Днепровского и Сожского рубежей, их гибели и забвении. Но как­то в стороне в нашей военной историографии оставалась белорусская осень 1943 – весна 1944 годов. И только в последнее десятилетие появились работы И. В. Тимоховича «Битва за Белоруссию 1941­1944» (1994 г.) и В. И. Лемешонка «Вызваленне – без грыфа «Сакрэтна!»(1996 г.), отражающие и проблемы начального периода освобождения Беларуси.

Общая схема в советских энциклопедиях была проста и понятна: после победоносной Курской битвы враг был отброшен от Орла и Белгорода, освобождены Смоленск, Брянск, восточные районы Беларуси и фронт стабилизировался на линии Невель – река Проня – Рогачев – река Припять на девять месяцев, где велись бои «местного значения» (1; с.219). Чем же занимались войска в Беларуси все это время?

В сентябре 1994 г. автору в составе поисковой экспедиции довелось работать у д. Прилеповка Чаусского района, проверяя информацию местного жителя Голымова Степана Трифоновича о наличии на его усадьбе неучтенного захоронения времен войны. Действительно, поисковики нашли останки семи советских бойцов в бывшей первой линии немецких окопов. В дополнение, при активной помощи местных жителей, на лугу, других усадьбах и даже свалке мусора найдены останки еще четырнадцати советских солдат в военной амуниции. Все они были торжественно перезахоронены на воинское кладбище у д. Быново Чаусского района. Общее количество потерь с советской стороны характеризовалось местным населением следующим образом: «Поразбросано их было здесь, что дров, и давно похоронить их надо было по­людски» (2; с.116­119). Через год – новая экспедиция в Быховский район, еще через год – Дрибинский, и всюду одно и то же: в воронках и окопах бывшего переднего края немцев неизвестные захоронения солдат и офицеров Красной Армии. Вообще по Могилевской области увековечены имена только 42 700 человек из 285 918 бойцов и командиров Красной Армии, покоящихся в 1 058 воинских захоронениях. Сегодня в области известно еще 8 мест неучтенных захоронений порядка 35­50 бойцов, костные останки которых разбросаны по земле.

Анализ списка памятников истории и культуры республиканского значения Белорусской ССР, утвержденного постановлением Совета Министров БССР за №32 от 18.02.1988 года, показал значительно большие цифры похороненных в братских могилах солдат, где в 1943–1944 гг. «стоял» фронт: при освобождении Славгородского района погибло и похоронено 8 998 бойцов, по Хотимскому району учтено 190 воинов и 5 партизан, Чаусский район –10 617, Чериковский район – 191 воин и 3 партизана, что косвенно свидетельствует о накале боев в Восточной Беларуси (3; с.163­168).

Воспоминания уцелевших окопников отражают особую ожесточенность боев в Беларуси осенью 1943 – весной 1944 гг. Бывший начальник штаба батальона 508 стрелкового полка 174 стрелковой дивизии Н. Глазунов отмечал: «Пройдя почти всю Великую Отечественную войну на переднем крае фронта в пехоте, начиная с командира взвода противотанковых ружей, и испытав на себе все тяжелые бои, начиная от Калинина и до выхода к границам Белоруссии, не отпуская немцев более чем на 400­500 метров, сегодня могу смело сказать, что не припомню таких сложных боевых действий, какие мы вели осенью 1943 года на Дубровенщине» (4; с. 44). Генерал­майор в отставке И. Колодежны о 1943 г. в Беларуси: «7 ноября в бой пошло 1600 человек, вышло из боя 45 активных штыков; 15­16 декабря полк начинал боевые действия в том же составе, а в строю осталось всего 28 активных штыков. То поле сражения покрыто телами наших воинов, полито их кровью и засыпано горячим металлом…» (4; с.56). Бывший командир батареи 188­го гвардейского артиллерийского полка А. Колода о боях 14­15 ноября 1943 г. у д. Новое Село: «В нашем артполку из 9 ком. батарей осталось в строю 3, шесть были убиты и ранены, а в пехоте что творилось – это ужас...

При выносе меня из окопов, некоторое время шли по окопам, в которых наполовину были трупы наших солдат и офицеров. Идти было невозможно. Все они и сейчас лежат там, никто их не хоронил, и все они остались неизвестными солдатами, а в архивах Вооруженных Сил, вероятно, считаются пропавшими без вести» (4; с.57).

Сегодня приходится признать, что миллионные потери Советского Союза объясняются не только силой германского вермахта, внезапностью нападения, политикой геноцида на оккупированных территориях, но и просчетами, ошибками советского высшего политического и военного руководства, а порой и просто бездарным командованием войсками.

Такими неудачно спланированными и проведенными были восточно­белорусские наступательные операции осенью 1943 – весной 1944 годов. 23 сентября 1943 г. войска 13 армии Центрального фронта освободили первый райцентр Беларуси – Комарин Полесской области. 26 сентября 3­я и 50­я армии Брянского фронта освободили первый райцентр Могилевской области – Хотимск. 29 сентября освобожден Кричев, 28 сентября – Мстиславль, Дрибин, и войска вышли к реке Проня. 1 октября освобождены Чериков и Краснополье.

Гитлеровцы, понимая стратегическое положение Беларуси, делали все возможное, чтобы сдержать натиск советских войск. Используя лесисто­болотистую местность, осеннюю распутицу, немцы строят глубоко, в пять рубежей, эшелонированную оборону с окопами, бетонными дотами, минными полями, дав ей кодовое название «Пантера» (5; с.89). По приказу командующего группой армий «Центр» (полтора миллиона солдат) генерал фельдмаршала Ганса Гюнтера фон Клюге командиры немецких воинских частей по всему фронту от Припяти до Невеля, протяженностью 600 километров, строят оборонительные сооружения. Для этих целей вермахтом мобилизовано 200 тысяч мирных жителей Могилевской и Витебской областей, а также перемещенное из зон боев население Калужской, Орловской и Смоленской областей России. Их разместили в трудовые лагеря прямо на линии фронта. Особой разновидностью трудовых лагерей на передовой были рабочие команды, рабочие колонны и батальоны от 25 до 800 человек в возрасте от 14 до 80 лет. Начальниками лагерей были командиры немецких воинских частей. Под вооруженной охраной рабочие команды ежедневно строили дороги, траншеи, блиндажи, огневые точки, занимались сельскохозяйственным производством. По нормам выработки за один зимний рабочий день узник должен был выкопать траншею длиной 8 метров, глубиной 1,2 метра, шириной 75 см. Кормили один раз в сутки: от 150 до 300 граммов хлеба и литр баланды. Больных расстреливали или, облив бензином, сжигали (6; с.44). Средняя укомплектованность немецких дивизий составляла 10 750 человек. На километр фронта в районе Орши приходилось 22 немецких орудия и до 500 штыков (7).

Планируя дальнейшие боевые действия, Ставка Верховного Главнокомандования предписывала войскам Калининского, Западного, Центрального фронтов в ходе осеннего, 1943 года, наступления разгромить фашистскую группу армий «Центр» и выйти на рубеж Вильнюс – Молодечно – Минск – Слуцк, практически на старую советско­польскую границу. При этом, согласно данным разведки, исходили из того, что немцы, деморализованные поражением на Курской дуге, серьезного сопротивления в Беларуси оказать не смогут (8; с.13). Советские дивизии, измотанные летними боями, с отставшими тылами насчитывали в своем составе по 3­4 тысячи бойцов при штате 9 000, треть боекомплекта на орудие, остро не хватало топлива для военной техники (9; 4; с.27). Соотношение войск составило по людям 1,1:1; по танкам 2:1; по орудиям и минометам 1,8:1 в пользу советской стороны (4; с.26). Подготовка к наступлению велась в спешке, без должной разведки противника и проработки вопросов взаимодействия родов войск. Просьбы командования о пополнении войск были удовлетворены всего на 25 %.

С 3 октября 1943 года развернулись кровопролитные бои от Невеля до Припяти по освобождению Беларуси, сразу принявшие крайне ожесточенный характер. О характере боев свидетельствуют дивизионные сводки потерь: если в сентябре на дивизию приходилось 10 15 человек, то сейчас комдивы докладывают о потерях в 200­350­400 бойцов ежедневно (9; 10). С 3 октября наступление на Оршу и Могилев развернули войска Западного фронта в составе 10­й гвардейской, 21­й и 33­й армий. Для отражения натиска советских войск немцы перебросили с других участков фронта три пехотные и две танковые дивизии, которым удалось отбить все атаки. Учитывая неудачное начало наступления, Ставка предписала командованию фронта внести изменения в планируемые операции и более тщательно готовить их проведение! 12 октября 1943 г. наступление Западного фронта возобновилось. В эти дни в составе 33­й армии приняла боевое крещение 1­я Польская пехотная дивизия имени Т. Костюшки. Полностью укомплектованная дивизия насчитывала в своих рядах 12 144 солдат и офицеров. За двое суток боев поляки вместе с 42-­й и 290-­й стрелковыми дивизиями несколько раз брали и отдавали деревни Ползухи и Тригубово, выведя из строя около 1700 солдат и офицеров противника, однако и сами понесли большие потери (в братских могилах похоронено 570 воинов костюшковцев). Во многом потеряв боеспособность, 14 октября были отведены в тыл, замененные 164- й стрелковой дивизией. 242 бойца польской дивизии были награждены советскими орденами и медалями, а трое стали Героями Советского Союза (11; с.228). За неделю тяжелых боев Западный фронт смог взять только первую линию немецкой обороны, так и не обеспечив ее прорыва.

На самые опасные участки для штурма или разведки боем бросались штрафные роты армейского подчинения. Рота обычно жила одну­две атаки, неся наибольшие потери. Так, по боевому донесению, 385- я стрелковая дивизии в бою под Шеперево Чаусского района 25.10. 1943 г. понесла потери: 131­-я отдельная штрафная рота потеряла убитыми – 41, ранеными – 81, пропавшими без вести – 16 бойцов; по остальным частям дивизии убито – 14, ранено 73 бойца (12). Только на территории Дубровенского района осенью 1943 – весной 1944 гг. действовало 27 штрафных рот в среднем по 200 бойцов. В случаях несанкционированного отхода по штрафникам открывался заградительный огонь заградотрядов НКВД. В случае ранения судимость с бойца ­снималась, и после медсанбата или госпиталя он переводился в обычные подразделения. После декабрьских боев в районе Скварск – Прилеповка командир 290­й стрелковой дивизии полковник И. Г. Гаспарян в донесении в штаб армии доказывал необходимость использовать штрафников только на передовой, иначе они разбегаются при первом удобном случае (13).

В штрафные роты попадали из исправительных лагерей, за воинские преступления и за ... нахождение на оккупированной территории, автоматически зачисляемые в пособников врага. С таким клеймом мобилизованные полевыми военкоматами уроженцы Смоленской, Брянской, Черниговской областей и восточных районов Беларуси, толком не обученные, гибли в первом боестолкновении с противником. В период с ноября 1943 г. по апрель 1944 г. с советскими войсками соединились 35 партизанских бригад и 15 отдельных отрядов (более 50 тысяч человек, из них 45 тысяч – со своим оружием). Кроме того, было мобилизовано 100 тысяч местного населения (8; с.38). Большинство из них осталось лежать в поймах Прони и Днепра, погибнув при лобовых атаках укрепленных немцами прибрежных высот, и наверняка их жизнями можно было распорядиться более бережно! Унтер­офицер 354­го немецкого пехотного полка Гюнтер Вайзинг свидетельствовал: «На вновь занимаемой территории Красная Армия призывала все мужское население. Сформированные из них батальоны использовались для увеличения массы атакующих. Призывники были необучены, многие без оружия. Взятые нами пленные говорили о том, что безоружные рассчитывали взять оружие у убитых и раненых. Эти невооруженные люди, вынужденные идти в атаку, подозревались в сотрудничестве с нами и платили буквально своими жизнями за это» (24). Четкой согласованности в действиях наступающих войск не было – пехота отставала от огневого вала артиллерии, не подавлялись огневые точки противника, артиллерия вела огонь не по целям, а по площадям, часто нанося удары по своим же войскам, которые наступали шаблонно в лоб, без маневра на поле боя, с целью обхода опорных точек противника.

Несмотря на явные неудачи, приказа о наступлении не отменяли, и Западный фронт за шесть месяцев семь раз безуспешно пытался прорвать немецкую оборону в направлении Орши и Могилева, потеряв к 1 апреля 1944 г. при этом 330 тысяч бойцов (14; с.128). Потери Калининского фронта (с 20 октября 1943 года – 1­й Прибалтийский), прорывавшегося в районе Невеля – Городка с 6.10 43 по 31.12.43 гг., составили 168 902 бойца, из них 43 551 – убитыми (15; с.226). За ноябрь 1943 г. войска Белорусского фронта потеряли пад Гомелем–Речицей 21 650 убитыми, 66 556 ранеными (15; с.226). В январе 1944 г., в результате осуществления Калинковичско – Мозырской операции, войска 65­й и 61­й армий (232 600 солдат и офицеров) потеряли убитыми 12 350, ранеными 43 807 бойцов. Среднесуточные потери составили 2 242 человека (15; с.227). За пять дней советского наступления в феврале 1944 г. на Рогачев – Жлобин погибло 7 164, ранено 24 113 солдат и офицеров. Об ожесточенности тех боев свидетельствуют архивные боевые донесения и оперативные сводки:

– в Дубровенском районе 159­я стрелковая дивизия 30.10 43 г. за два часа гранатного и рукопашного боя в районе д. Боброво, в первой немецкой траншее, два полка и 61 отдельная штрафная рота потеряли 300 бойцов. Дивизия – 70% личного состава, к вечеру немецкими контратаками выбита на исходные рубежи. За 16.11 43 г. дивизия потеряла 514 человек, в полках не осталось ни одного командира батальона (16);

– 42­-я стрелковая дивизия ведет бои в другой немецкой траншее у д. Волколаково–Красная Слобода 15.11.43 года, теряет убитыми 100, ранеными 496 человек, назавтра убито 215, ранено 687 бойцов (17);

– 277-­­я стрелковая дивизия за 1­3 декабря 1943 года у д. Волколаково потеряла 289 убитыми, 791 ранеными (18). Характерна запись из журнала боевых действий 371­й стрелковой дивизии: бои у д.Киреево, Пушчаи – потери за 14­20. 11. 43 года убитыми 433, ранеными 1334, и приписка: «Участники Сталин­градских боев рассказали, что даже там не было таких тяжелых боев, как здесь, в период с 14 по 20 ноября 1943 г. …» (19). Или донесение одного комбата: «Дальше вперед идти невозможно – под огнем немецких пулеметов гибнет все живое!»

В Чаусском районе в результате рождественских боев 1943 года 290­я стрелковая дивизия без артподготовки и подавления огневых точек врага в потемках, на «ура», штурмует немецкие траншеи в районе Скварска – Прилеповки. 20 декабря дивизия теряет 185 убитыми и 212 ранеными. 25 декабря новый штурм – 230 убитых, 487 раненых. За день приходилось отбивать 10­12 контратак немцев, однако сил для прорыва не хватало, и уцелевщие бойцы отходили назад (20).

Приказ о переходе войск в жесткую оборону дали только 17­19 апреля 1944 года директивой Ставки (21; с.385). Таким образом, несмотря на огромные потери (по неполным данным, советские потери составили в этих боях 700 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести солдат и офицеров) и некоторые локальные успехи – освобождение 2­х областных центров – Гомеля и Мозыря и 36 районных центров, – поставленные задачи войсками в Беларуси выполнены не были. 12 апреля 1944 года Ставкой были проанализированы причины неудач, представленные специальной комиссией Государственного Комитета Обороны, отразившей:

1. Неудовлетворительное командование фронтами.

2. Грубое нарушение командирами правил организации и обеспечения наступления.

3. Отсутствие взаимодействия между родами войск.

4. Слабое использование танков и организация разведки.

Не было указано только на то, что приказы о наступлении не были материально­технически обеспечены той же Ставкой. 24 апреля Западный фронт переименовали в 3­й Белорусский, и началась подготовка к операции «Багратион». А кто из наших знаменитых военачальников планировал и координировал ход этих фронтовых операций и так упорно отделял солдатские души от тел? Как ни удивительно, сведений об этом в советской мемуаристике и энциклопедиях нет, и только опальный Г. К. Жуков дает таким любопытным точный ответ: «До сих пор я ничего не сказал о положении дел на наших западном и северо­западном направлениях, и это, конечно, не по забывчивости, а потому, что в течение всего 1943 года я лично был занят подготовкой и проведением операций в районе Курской дуги, на путях к Днепру и его форсирования и на правобережной Украине. Что касается западного и северо­западного направлений, ими в 1943 году занимались И. В. Сталин и Генеральный штаб, а мы изредка высказывали свои соображения и свои предложения тогда, когда нас спрашивал Верховный Главнокомандующий» (22; с.93). Вместе с тем, следует отметить исключительное мужество и героизм советских солдат и офицеров – 796 бойцов и командиров удостоены звания Героя Советского Союза за осенне зимние бои в Восточной Беларуси.

Однако огромные потери в Беларуси скоро сыграли прямо стратегическое значение: попытки советского наступления сковывали значительные силы гитлеровцев. А неудачи осенних и зимних атак настолько успокоили немцев, что они прозевали не только подготовку (по расчетам Генштаба, для обеспечения операции «Багратион» требовалось до 400 тысяч тонн боеприпасов, 300 тыс. тонн ГСМ, 500 тыс. тонн продовольствия и фуража) (21; с.131), но и начало летнего генерального наступления советских войск в Беларуси, считая его очередной локальной попыткой прорыва. В белорусских котлах немцы потеряли около 350 тысяч солдат и офицеров. Это был своеобразный реванш Красной Армии и пример того, как надо было готовить и проводить наступательные операции.

Таким образом, освобождение Беларуси проходило в два этапа: неудачный, неподготовленный (и поэтому замалчиваемый) осенне зимний 1943–1944 гг. и победоносный летний 1944 года.

Тысячи погибших наших бойцов остались лежать в штабелях братских могил с указанием ряда и порядкового номера. Многие лежат, слегка прикопанные, в траншеях и воронках бывшего переднего края. Организованные после войны перезахоронения проводились поверх­ностно. Часто в военкоматах просто брались общие списки погибших и наносились на могильные плиты, и солдатские останки находили «свои» же могилы через 50 лет в результате поисковых экспедиций. Вообще, создается впечатление, что серьезная поисковая работа на государственном уровне в послевоенное время умышленно не проводилась, чтобы не раскрывать масштаба потерь! Созданные в Беларуси при Министерстве обороны в 1994 году поисковый батальон и Управление по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войны (единственные на постсоветских просторах) ситуации не исправили, да и не могли исправить при наличии на сегодня 1,1 миллиона безымянных солдат, погибших в Беларуси (23; с.110). Эта проблема не ведомственная, а государственная, и касается она всех, кто сейчас живет на этой земле. На наш взгляд, в каждой области на постоянной основе должно работать государственное учреждение с полным использованием административного и общественного ресурса региона по поиску, перезахоронению и благоустройству мест захоронений жертв войны. Это тот минимум, что мы можем сделать для павших, остановив мародерские раскопки на местах бывших боев в поисках оружия, боеприпасов, военных артефактов.

В память о боях остались сотни обелисков, музей­-памятник боевого советско­польского содружества (высота 215,5) под Ленино-Горецкого района, мемориалы на Лудчицкой высоте (150,9) в Быховском и Рыленках в Дубровенском все же посвящены локальным боям и не отражают всего масштаба и трагизма тех событий. Потому общий ход и цена «стояния» фронта в Беларуси до сих пор малоизвестна в общественном сознании. Дума о живых начинается с памяти о павших; и в память о тысячах убитых и покалеченных при штурме рубежа «Пантера» можно и должно создать военный мемориал частей и соединений Красной Армии, принимавших участие в тех страшных боях, и предусмотреть в нем уникальный для СНГ скромный знак бойцам штрафных рот и батальонов, первыми встававших в атаки для разведки боем и штурма укрепрайонов. Чтобы каждый посетитель невольно осознавал цену нашего Освобождения и Победы! Могилевский обл­исполком поддержал инициативу областного Совета общества памятников истории и культуры о строительстве памятника бойцам Западного фронта, павшим в боях на Проне. Но фронтов то всего было три, и наверное было бы целесообразно Республиканскому Совету общества или Управлению по увековечению памяти жертв войны Министерства обороны инициировать перед руководством страны идею создания достойного высокохудожественного республиканского мемориала тех событий начала освобождения Беларуси, доведя мемориализацию событий Великой Отечественной войны до логического конца: Брестская крепость, Буйничский мемориал – 1941­й год, Хатынь – оккупация, начало освобождения – предлагаемый памятник в Восточной Беларуси событиям 1943­1944 гг. и курган Славы под Минском – освобождение республики в 1944 году.

К открытию мемориала можно приурочить Международную молодежную Вахту памяти представителей стран антигитлеровской коалиции и реконструкцию прорыва вражеской обороны в июне 1944 года.

ЛИТЕРАТУРА

1. Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне 1941­1945. Энцыклапедыя. – Мн., БСЭ, 1990 г.

2. Магілёўская даўніна. 3 выпуск. – Магілёў,1996.

3. Список памятников истории и культуры республиканского значения Белорусской ССР. Книга первая. – Мн., БСЭ, 1990 г.

4. Памяць. Дубровенскі раён: У 2­х кнігах. – Кніга 2. – Мн.,1996.

5. Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне 1941­1945. Энцыклапедыя. – Мн., БСЭ, 1990 г.

6. Яцкевич Н. А. «Фашистские лагеря для гражданского населения на территории Могилевской области. Могилевский поисковый вестник. – Могилев, 2001 г.

7. Майор Саулин Д. 3­й Белорусский фронт. Оршанское сражение // Красная Звезда. – № 242. – 1944. – 11 октября.

8. Лемяшонак У. І. Вызваленне – без грыфа «Сакрэтна!». – Мн., 1996.

9. ЦАМО РФ .Ф.290 Оп.1. Д. 43, л.26.

10. ЦАМО РФ. Ф.385 Оп.1. Д. 13, л.19.

11. Великая Отечественная война. Краткий научно­популярный очерк. Издание второе. – М., 1973.

12. ЦАМО РФ. Ф.385. Д. 18, л.50.

13. ЦАМО РФ. Ф.290. Оп. 1. Д. 42, л. 22.

14. Тимохович И. В. Битва за Белоруссию. 1941­1944. – Мн., 1994.

15. Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях, военных конфликтах. – М., 1993.

16. ЦАМО РФ. Ф.159. Оп.1. Д. 12, л. 43­95.

17. ЦАМО РФ. Ф. 42. Оп.1. Д. 37, л.66­82.

18. ЦАМО РФ. Ф.277. Оп. 1 Д. 36, л.9.

19. ЦАМО РФ. Ф.371. Оп. 1 Д. 42, л.6­12.

20. ЦАМО РФ. Ф. 290. Оп.1 Д. 43, л.20­23.

21. Василевский А. М. Дело всей жизни. – Мн., 1988 г.

22. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: В 3­х томах. – Том 3. – М., 1988.

23. Лемешонок В. И. Отражение судьбы советских военнопленных в историко– документальных хрониках «Память». «Трагедия войны, фронт и плен» // Сбор. материалов научной конференции. Белгосмузей Великой Отечественной войны. – Мн.,1995.

24. Малаховский А. Деревенская пехота падала как подкошенная // Могилевские ведомости. – 2003. – 26 сентября.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.