Вверх

Вы здесь

Татьяна КИРДУН, Воины-кавалеристы в 1941 году подарили жителям Глусского района веру в победу

Татьяна КИРДУН

Воины-кавалеристы в 1941 году подарили жителям Глусского района веру в победу

Великая Отечественная война покинула в сердцах и памяти народа незаживающую рану, тем более болезненную, что и сего-дня, спустя 70 лет после ее начала, не все имена названы, не всем героям отдан долг чести. На карте истории последней вой­ны еще много белых пятен, и рейд конно-механизированной группы в 1941 году под командованием А.И. Бацкалевича в тыл врага – одно из них.

Заброшенные в оккупированные немецко-фашистскими вой­сками районы кавалерийские полки 24 июля 1941 года атаковали Глуск, где разгромили мотопехотный полк гитлеровцев, а 26 июля 1941 года овладели районным центром Старые Дороги. Сводной конно-механизированной группе удалось нанести не-сколько ударов по коммуникациям врага, нарушить линии снабжения немецких сил передового базирования, оттянуть на себя резервные силы противника, которые не были использованы врагом в основных сражениях.

Спустя месяц после оккупации воины-кавалеристы подарили людям надежду и веру в победу.

Фамилии бойцов кавгруппы, погибших на территории Глусского района, неизвестны. На братских могилах в разных деревнях им установлены памятники, на которых указано только количество похороненных: Городок – 2, Доколь – 46, Зеленковичи – 21, Зуборевичи – 9, Катка – 47, Маковичи – 25, Макраны – 44, Симоновичи – 171, Сельцы – 51 [2, 255].

Не сохранились списки личного состава кавалерийских дивизий, участвовавших в рейде, большинство погибших значатся как про-павшие без вести, нет мемориала, увековечивающего подвиг храбрых казаков на белорусской земле, возможно, нет в живых и самих участников тех героических событий. Безымянные братские могилы надежно хранят свои секреты, а человеческая память жива.

На основании доступных нам документов, литературных и Интернет-источников мы описали действия сводной кон-но-механизированной группы (32, 43, 47-я кавалерийские дивизии) на территории Глусского, Осиповичского райнов Могилевской и Стародорожского района Минской областей в июле – августе 1941-го года. Кроме того, мы исследовали воспоминания жителей Глусского района о действиях кавалерийских полков, а также систематизировали данные из карточек военнопленных, приказов об исключении из списков части участников рейда.

Конно-механизированная группа в короткие сроки была сформирована из 32-й (полковник А.И. Бацкалевич), 43-й Кубанской (комбриг И.К. Кузьмин) и 47-й Кубанской (генерал-майор А.А. Сидельников) кавалерийских дивизий.

Из Директивы Ставки Верховного Командования № 00420

от 18 июля 1941 года:

«В связи с быстрым продвижением у противника, несомненно, создалось напряженное положение с тылом. В этой обстановке всякие действия по тылу и коммуникациям противника могут оказать решающее влияние на успех его операций. Ставка Верховного Командования предлагает использовать сосредоточиваемую в районе Речицы кавгруппу в составе 32, 43 и 47-й кавалерийских дивизий для рейда по тылам могилевско-смоленской группировки противника…

Задачи группы:

а) разгром тылов бобруйской, могилевской и смоленской группировок противника;

б) разгром штабов, узлов и линий связи, разрушение коммуникаций, налеты на аэродромы;

в) уничтожение тылов, переправ, подрыв железных дорог, железнодорожных сооружений и складов; захват и уничтожение транспортов;

г) организация партизанских отрядов и диверсий в тылу противника» [7]. Высадившись на железнодорожном участке Гомель – Калинковичи, после непродолжительной подготовки кавалеристы двинулись в оккупированные противником районы. Следует учесть, что только 32-я кавдивизия была кадровой и имела боевой опыт, а 43-я и 47-я были сформированы из казаков только шестого-седьмого июля 1941 года.

Из боевого пути 121-го кавполка:

«Полк погрузился в вагоны 17.07.1941 г. на станции Симферополь. 21.07.1941 года выгрузился на станции Василевичи БССР и сосредоточился в трех километрах севернее в лесу.

Почти в одно и то же время выгружались эшелоны других полков дивизии. На этих же станциях выгружались и другие кавалерийские дивизии, в частности 43-я и 47-я кавалерийские дивизии. В ночь на 23-го июля было проведено совещание инспектором конницы О.И. Городовиковым, которым была пос­тавлена задача форсировать реку Птичь, выйти в тылы противника, форсировать реку Березина и выйти в район Орши, и в дальнейшем на Москву» [6].

После непродолжительной подготовки кавалеристы двинулись в оккупированные противником районы.

Из воспоминаний Владимира Зиновьевича Щетьки, 1925 г. р., жителя п. г. т. Глуск:

«Калі пачалася вайна, мне ўжо 15 споўнілася. Памятаю, як ка-валерысты ішлі. З’явіліся ў вёсцы пад вечар. Прасілі ў старшыні калгаса, каб завёў іх у Ляскавічы, а ён адказаў, што на адно вока не бачыць і паказаў на мяне: «Во, ён завядзе, ён дарогу ведае». Мне было страшнавата ехаць на ноч гледзечы. Я спытаў, ці хоць пакормяць мяне. Лейтэнант засмяяўся і сказаў: «Пакормім, яшчэ і каня дадзім».

Коней без седакоў у іх было ўжо шмат. Я не ведаў добра дарогу, але вывеў іх наўгад амаль правільна ў суседнюю з Ляскавічамі вёску. Калі прыпыніліся ў населеным пункце, кавалерысты не падманулі і далі цукру, масла, тушонку. Што гэта за тушонка, я не ведаў, таму выкінуў яе пад плот. А дамоў вярнуўся на кані з вупражжу».

Из воспоминаний Липской Ольги Савишны, 1934 г. р., д. Пятенка Глусского района:

«Страшная была вайна, страшная. Удзень немцаў, ноччу партызан баяліся. Бацькі сабе баяліся, а мы сабе. Вайна пачалася і скончылася – жыта каласіла. Кажуць, што немцы прыйшлі, а я і не разумела, што гэта за немцы. Калі немец зайшоў у хату, я пад стол схавалася. Знайшла хованку!

У пачатку вайны над сялом нямецкі самалёт лётаў, лісткі розныя раскідваў. Прызываў служыць Германіі.

Памятаю, як летам 41-га кавалерысты ішлі праз вёску. Многа іх надта было. Каля нашай хаты прыпыніліся вады напіцца (тут жа і царква стаяла). Нашы мужчыны акружылі іх ды кажуць: «Куды вы, дзеткі, немцы навокал?» А яны ў адказ смяюцца. Вельмі ха-рошыя хлопцы былі. Мне здаецца, што я такіх больш ніколі не бачыла. Пушкі цягнулі з сабой, кулямёты. Тут, на Глускай дарозе, адзін салдацік загінуў. Ужо добра я не ведаю, як там што было. Толькі ён адзін адстрэльваўся ад ворагаў. Там і загінуў. Таго, што ў Гарадзішчы забілі, спачатку пахавалі на ўзлеску, а пасля вайны перазахавалі ў Клетным. Што я ведаю? Яшчэ зусім малой тады была. Казалі людзі, што ўсіх іх недзе каля Камарынкі пабілі».

Из воспоминаний Василия Григорьевича Сокола, 1927 г. р., д. Ново-Андреевка Глусского района:

«Я добра памятаю, як праз вёску ішлі кавалерысты. Спачатку немцы з’явіліся. Іх танкі прагрымелі з Даколі на Клетнае (з захаду на ўсход), нават мы, падлеткі, не бегалі глядзець, бо ўсе былі моцна напалоханыя. А потым, тыдні праз два, людзі кажуць, што нашы ідуць. Вядома, мы абрадаваліся. Здалося – вось яна, сіла, што адолее ворагаў. Многа іх вельмі было. Можа, паўдня ішлі, цягнулі за сабой пушкі. У адрозненне ад немцаў, ішлі з усходу на захад: з Клетнага на Даколь і далей на Старадарожскі раён.

Тады яшчэ не чуваць было аб іх справах. А пасля казалі людзі, што вытурылі яны немцаў з Глуска, што каля Камарынкі бой быў, каля Сіманавіч. А тыя, што праз нашу вёску ішлі, дайшлі да вёскі Пасека Старадарожскага раёна і там сустрэліся з немцамі. Перавага была на баку ворага, і нашых многа палягло. Назад вярталіся недзе праз тыдзень. Куды яны пайшлі – невядома». Из воспоминаний Нины Тарасовны Глаз, 1928 г. р., д. Хвастовичи Глусского района:

«Ці памятаю кавалерыстаў?

А як жа, добра памятаю. Многа іх ішло па гэтай дарозе. Немцы, калі ўбачылі такую сілу, то паўцякалі. А для нас дзіўна было і незразумела: што гэта, ці не перамога? Ды і салдаты мелі незвычайны выгляд: маладыя, чарнявыя, белазубыя і ўвесь час усміхаюцца. Коні іх таксама адрозніваліся ад нашых: нізкія і вучоныя.

Многа ўжо ў іх было коней без седакоў. Кавалерысты пакідалі іх мясцоваму насельніцтву. У нашай вёсцы яны правадніка ўзялі, каб ён паказаў дарогу да Краснага. Гэта быў наш сусед Хведзька. Хутка ён назад вярнуўся, таксама з конікам. Пасля было чуваць, што недзе там і баі былі».

Кавалерийские полки без преград прошли расстояние до Глуска, сходу выбили противника из городского поселка, но 25 июля были атакованы немецкой авиацией на р. Комаринка около деревень Борисовщина и Карница. Эти боевые действия трудно назвать боем. Скорее, целенаправленное уничтожение кавалеристов с воздуха.

Из воспоминаний Мининой Анны Федоровны, 1930 г. р., д. Борисовщина Глусского района:

«У той дзень мы з бацькам авечак пасцілі. Глядзім, каля Ка-марынкі многа коннікаў сабралася. Просяць: «Пакажыце дарогу на Калюгу». А тым часам у небе самалёты варожыя лётаюць. Мы лесам, лесам – ды да вёскі. Тут пачалася страляніна. Немцаў не было відаць, толькі над галовамі лётала вялізная рама. Абляціць круг – і назад вяртаецца. Мы з бацькам ляжым, а ў мяне над га-лавой кулі свісцяць. Бацька кажа: «Прыгінай ніжэй галаву, дачушка».

Многа тады салдацікаў пабілі, а тыя, што выжылі, адступілі да Сіманавіч. Некаторыя ў нас у прымах засталіся. Потым пайшлі ў партызаны, з партызан – у Чырвоную Армію».

Из воспоминаний Бенько Василия Ивановича, 1930 г. р., житель п. г. т. Глуск:

«Я ў Глуску жыў, а ў Карніцу хадзіў памагаць дзеду авечак пасціць. Казакаў добра памятаю. Яны прыпыніліся ва ўрочышчы Выгода (я цяпер ужо разумею, што вельмі добрая трава там была, то яны коней адкармлівалі). Мы з сябрам гулялі на поплаве. Раптам прыляцеў вялізны нямецкі самалёт і адкрыў агонь. Зда-ецца, што разварочваўся ён над нашымі галовамі. А што мы ра-зумелі?! Следам бегалі да таго часу, пакуль не прыбегла маці сябра з нейкай папругай у руках. Першым той папругі я, як га-радскі, паспытаў, а потым сябар».

В то же время начались мелкие стычки с противником. Пре-имуществом кавалеристов были стремительность и неожи-данность, противника – вооруженность.

Из воспоминаний Чернушина Василия Демьяновича, 1927 г. р., д. Борисовщина Глусского района:

«На мосце праз Пціч казакі атакавалі нямецкіх матацыклістаў. Памятаю, што матацыкл перавярнуўся і адзін ці два немцы загінулі. Немцы з кулямёта іх зрэзалі. Нашых траіх забілі. Што ж яны з наганчыкамі на аўтаматы кінуліся?! Тут, у Барысаўшчыне, іх і хавалі. Адзін быў палітруком, другі – малодшым лейтэнантам, трэці – радавым. У афіцэра дакументы пры сабе былі. Дзед Янка тыя дакументы выняў і захаваў, а пасля вайны паслаў у архіў у Маскву. Адтуль і пісьмо з падзякай прыходзіла.

Тры кавалерысты параненыя ў Барысаўшчыне засталіся, потым у партызаны пайшлі. Як іх звалі, я добра не памятаю, а прозвішчы ведаю. Гэта Казлоў, Рошчын і, здаецца, Абрамаў».

Из воспоминаний Малашук Ольги Дмитриевны, 1930 г.р., д. Весново Глусского района:

«У нашу вёску два кавалерысты заляцелі, амаль на скаку стрэлілі ў немца і памчалі сваёй дарогай. Хоць і немец, а чалавек. Людзі сабраліся паглядзець, а ён жывы, толькі моцна паранены. Што тут зробіш?! Занеслі ў хату, перавязалі раны. Ляжыць немец на ложку. Хутка і дапамога яму з’явілася – ужо не адзін, а шмат немцаў.

– А-а-а, дык вы на нямецкага салдата руку паднялі?! Рас-страляць усіх!

Людзі сталі прасіцца, і немцы разабраліся, што з іх таварышам абышліся па-чалавечы. З’ехалі з вёскі. Толькі пыл асеў – ка-валерысты тут як тут. У іх свая версія:

– Мы кроў праліваем, а вы з ворагам знюхаліся! Таксама пісталетам пачалі махаць, але ж свае – памахалі- памахалі, дый паехалі».

До шоссе Брест – Москва кавалеристы дошли со значитель-ными потерями. Так как дорога являлась важным стратегическим объектом и транспортным обеспечением 2-й танковой группы противника, именно здесь и развернулась драма, кульминация которой завершилась в Осиповичском районе. Сюда с боями прорывались кавалерийские полки, стремясь перерезать железнодорожное полотно, прорваться через линию фронта и соединиться с частями Красной Армии. Но повезло далеко не всем.

Из воспоминаний Ю.Ф. Бабины, г. Осиповичи:

«Да 3 жніўня многа кавалерыстаў сканцэнтравалася ў лесе Ліпнікі на паўднёвы ўсход ад Асіповіч. Часткова яны былі таксама ў лесе Вялікі Бор. Месцы гэтыя мелі многа балоцістых участкаў і вельмі мала дарог. Тут кавалерысты аказаліся ў пастцы. У гэты дзень немцы акружылі іх у трохкутніку Асіповічы – Карытнае – Татарка. На дарозе з Асіповіч на Карытнае на ўсіх перакры-жаваннях выставілі пасты з кулямётамі, а ў Каранах паставілі на прамую наводку нават артылерыю. На высотцы Магілёўскага парка разгарнулі артылерыю і падцягнулі бронецягнік, другі бро-нецягнік паставілі ў Татарцы. Уся чыгунка на гэтым участку аказалася пад абстрэлам. У 14 гадзін, падняўшы паветраную авіяцыю, немцы пачалі абстрэл лесу Ліпнікі з бронецягнікоў і гар-мат. Агонь вёўся прыцэльна, па самых шчыльных скапленнях са-вецкіх казакоў. Ад разрываў снарадаў шарахаліся з конавязей коні, запрэжаныя ў кулямётныя тачанкі і гарматныя перадкі, ламаліся дрэвы, ірвалася збруя. Калечыліся коні. Гінулі людзі» [1,194].

Из воспоминаний жителя д. Караны Осиповичского района В. Пацкевича:

«З наступленнем цемры нашы байцы пачалі моцную атаку на Караны і далей на Максімаўку, каб прарвацца да рэчкі Пціч. Трасы куль веерам разляталіся ў начным небе над вёскай. Хутка за-гарэліся вясковыя хаты. Немцы амаль бесперапынна вялі агонь з кулямётаў і гармат. Раптам нашы коннікі з лесу пайшлі ў атаку. Немцы давялі агонь да максімуму. Сотні коннікаў атакавалі вёску. Многія з іх загінулі пад загубным фашысцкім агнём. Толькі нямногім удалося прарвацца, але наперадзе былі новыя засады.

У гэтую ж ноч другая група рабіла прарыў у напрамку Ставішчы, Зашыбіна. І там засталося мноства трупаў» [1,194].

Из воспоминаний начальника штаба конной группы гене-рал-лейтенанта в отставке М.И. Глинского:

«Так, сапраўды два палки 32-й кавалерыйскай дывізіі з рэйду не выйшлі. А трэці быў значна абяскроўлены і практычна неба-яздольны. Палкоўнік Н.Д. Шаўчэнка, маёр А.В. Казарэз, напэўна, загінулі» [1,195].

Фрагмент немецкой карты в районе действия КМГ [5]

В то время, когда 32-я кавдивизия мужественно сражалась на территории Глусского и Осиповичского районов, частям 43-й, 47-й кавдивизий и 121-му кавполку 32-й кавдивизии был отдан приказ овладеть районным центром Старые Дороги. 26 июля 1941 года кавалерийские полки эту задачу выполнили.

Из боевого пути 121-го кавполка:

«Полк продолжал выполнять поставленную задачу: 26.07.1941 в 2-00 подошел к деревне Старые Дороги и имел задачу атаковать деревню и прорваться через шоссейную дорогу Бобруйск – Слуцк. В 9-00 была назначена общая атака села через немецкий аэродром.

Ровно в 9-00 эскадроны полка ринулись в атаку. С обеих сторон был открыт ураганный огонь, бой длился 9 часов. В результате боя полк овладел деревней Старые Дороги.

В этом неравном бою полк потерял своих лучших людей уби-тыми и ранеными. К исходу дня противник подтянул резервы и огневые средства… Полк с наступлением темноты вышел из боя.

27.07.1941 полк выступил по маршруту д.Старые Дороги – колхоз Амур – д.Славковичи» [6].

Очевидно, что перед командованием дивизий группы главной стала задача с наименьшими потерями выйти из окружения. Из «Донесения о боях на территории тыла командующего тыла группы армий «Центр» Шенкендорфа за период с 24.07 по 11.08.1941г.»:

«Из радиоперехвата стало известно, что 43-я и 47-я кавале-рийские дивизии русских южнее шоссе Р-1 (шоссе Слуцк – Боб­руйск) потеряли желание переправиться через шоссе. По-этому командующий тылом отдал приказ 162-й пехотной дивизии 31.07.1941 г. атаковать противника с линии Cолон – Старые Дороги с одновременным наступлением крупной подвижной группы из направления Глуша через Глуск в юго-восточном направлении и отбросить кавалерийскую дивизию противника за реку Птичь» [3].

Обескровленные, измотанные боями с превосходящим по чис-ленности и вооружению противником, кавалеристы продолжали яростную, отчаянную борьбу.

Из боевого пути 121-го кавполка:

«После ряда боевых операций в тылу противника 121-й полк до 3.8.1941 года занял оборону на подступах к колхозу «Амур», что 5 км южнее деревни Славковичи.

3.8.1941 года полк согласно приказа командующего кавале-рийской группой генерал-майора Сидельникова вышел в район деревни Медухов в 5 км западнее Поречье. Оттуда после сосре-доточения в 3-00 4.8.1941 года двинулся в качестве ПО кавгруппы с задачей прикрыть переправу в районе Растова (Октябрьский район БССР) через реку Птичь, уделяя особое внимание дороге севернее Поречья.

Главный отряд полка, пройдя дорогу Птичье – Бубновка, бла-гополучно вышел к реке Птичь. В то же время главные силы полка, пройдя к этой дороге, были встречены ураганным огнем противника из бронемашин и огнем автоматчиков, засевших в кустарниковых зарослях.

В общем в этом районе сосредоточилось в засаде до полка немецкой мотопехоты с бронемашинами и другой техникой. 121-й полк, потерявший до этой операции около 50% всего личного состава, вынужден был вступить в неравный бой с противником, но, тем не менее, обеспечил беспрепятственную переправу всей кавгруппы через реку Птичь на восточный берег в районе д. Бубновка, выполнив, таким образом, приказ высшего командования. В этом бою пали смертью героев начальник штаба Скипенко, помначштаба капитан Плясов, командир первого эскадрона старший лейтенант Крапивка и многие другие.

Особенно отличились в том бою командиры второго эскад­рона (ком. эск. старший лейтенант Порох), 3-го эскадрона (ком. эск. лейтенант Соколовский, политрук Слепцов) и лично сам командир полка подполковник Павлов Дмитрий Николаевич. Этот отважный командир с двумя спешенными эскадронами отбил все яростные атаки противника в течение всего дня 4.8.1941 года и только с наступлением темноты под покровом темной августовской ночи смог со всем личным составом эскад­ронов переправиться через реку Птичь к д. Ломоновичи» [6].

По ряду причин кавгруппе не удалось развить частичный тактический успех в оперативный. Но ее боевые действия совместно с ударами, наносимыми по врагу 21-й армией, отвлекли на себя значительную часть войск противника, связали их боем. Гитлеровский генерал Филипи позже писал: «Тут в конце июля 41-го кавалерийские соединения противника прорвались к автомагистрали Слуцк – Бобруйск. Совместно с несколькими пехотны-ми соединениями они сковали целый корпус (43-й армейский) в районе севернее Мозыря, а также задержали груз 35-го армейского корпуса на Мозырь…» [2, с. 254]. Часть сил кавгруппы осталась на оккупированной территории и в составе партизанских отрядов продолжала борьбу с фашистами, некоторые подразделения прорвали фронт противника и со-единились с частями Красной Армии, а часть попала в плен.

Могилы воинов конно-механизированной группы, погибших ле-том 1941 года, в большинстве безымянные, разбросаны по территории Октябрьского, Глусского, Стародорожского, Осиповичского районов. Некоторые из них остались неучтенными и ныне исчезли с лица земли.

Ценой собственной жизни воины-кавалеристы свой долг перед Родиной выполнили, а наш долг – увековечить их память: в камне, в песне и, главное, в сердцах человеческих.

ЛИТЕРАТУРА

1. Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Асіповіцкага раёна. – Мн., 2002. – С. 193–195.

2. Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Глускага раёна. – Мн., 1999. – С. 251–255.

3. Литвин, А. Шашки наголо, кавалерия / А. Литвин // Советская Белоруссия. – 20.11.2004. – № 30 Интернет-ресурсы. 4. http://www.obd-memorial.ru/Memorial/Memorial.htmI.

5. http://www.forosegundaguerra.com/viewtopic.php?f=5&t=8262&start=0. Der Weg der 87. Infanterie-Division. Hermann Oehmichen, Martin Mann, Traditionsgemeinschaft der ehemaligen 87. Infanterie-Division, Traditionsgemeinschaft der ehemaligen 87. Infanterie-Division Publicado por Im Selbstverlag der Division, 1969.

6. http://srpo.ru/forum/index.php?topic=2663. 0.

7. http://tashv.nm.ru/SbornikBoevyhDokumentov/Issue37/Issue37_005.html.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.