Вверх

Вы здесь

Татьяна ЩЕДРЕНОК, СУВЕНИР ИЗ МОГИЛЫ?

Татьяна ЩЕДРЕНОК

СУВЕНИР ИЗ МОГИЛЫ?

Жертвами «черного» поиска становятся и живые, и мертвые

Большинство из нас равнодушно прошли бы мимо остова допотопного фонаря, ощетинившегося на случайных путников, бредущих по лесной тропке. А вот сотрудников пиротехнической группы спецподразделения «Алмаз» и оперативников из главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД профессиональное чутье не подвело. Что-то здесь было не так. Саперы разобрали мох и замерли: 5 минометных мин, эхо далеких фронтовых лет, угрожающе наставили на нас свои железные клыки. Мощи боеприпасов вполне хватило бы, чтобы взорвать целый подъезд многоэтажного дома. Специалисты сразу определили: мины оказались тут неслучайно. Это «схрон» «черных» копателей…

В лесу, в 10 километрах от Минска (конкретное место не называем, чтобы не привлекать внимание других «следопытов»), сотрудники ГУБОПиК и саперы не в первый раз. Да и не выполнившие своего боевого предназначения мины – не единственная наша находка. Вообще, профессиональный поиск лесного «металла» предполагает наличие миноискателя. Но в данном случае саперы и оперативники действуют не вслепую, у них есть наводка. Буквально через 100 метров от щербатого фонаря натыкаемся на очередной сюрприз: советский 85-миллиметровый артиллерийский снаряд. По корпусу видно: боеприпас цел и невредим, значит через ствол орудия ему пройти не довелось. Однако снаряд и по сию пору вполне боеспособен. Разожги какой-нибудь грибник на этом месте костер, последствия были бы крайне печальными. К «трофею» присоединились еще несколько снарядов и три гранаты Ф-1, больше известных как «лимонки», – весьма коварные, по отзывам специалистов, устройства. Этим экземплярам при транспортировке в спецтранспорте саперы уделили особое внимание, закутав железные «лимоны» в скотч. «Крохи» обладают крайне взрывным характером: осколки «лимонки» поражают все живое в районе 200 метров. Прочие «конфискованные» у земли боеприпасы также были надлежащим образом упакованы и расфасованы по металлическим контейнерам, изготовленным из особого сплава, – на случай, если рванет. Впрочем, такой случай профессионалы после детального знакомства со снарядом или гранатой способны предсказать. И если есть вероятность «огненной» развязки – найденное уничтожается на месте, если нет – вывозится на полигон. На выезде из леса наш микроавтобус с тонированными стеклами и надписью «специальный» привлек внимание веселой компании, расположившейся на солнечной опушке и явно намеревавшейся жарить шашлыки. «Вооруженный» лесок, оказывается, – излюбленное место городских туристов.

На этом наш рейд не завершился. Требовалось проверить еще одну оперативную информацию. В ельник рядом с деревней, расположенной в двух километрах от города, саперы «Алмаза» тоже наведываются регулярно. До войны тут находились советские склады с вооружением, после отступления в 41-м наших войск здесь обосновались немцы. Весь лес в мелких ямках – следы поисков неуемных копателей. Под массивной елью в самой гуще разлапистых деревьев натыкаемся на классический «схрон»: горку снарядов, тщательно прикрытых ветками. Если вдуматься, этот обычный с виду лесок – настоящая пороховая бочка. Деревенские жители, правда, с таким «военным» положением уже давно свыклись. «Ходим в лес по грибы-ягоды, а что ж делать? – вздыхает местный пастух Георгий Рудницкий. – Сколько уж снарядов и бомб из земли повытаскивали, а она все равно ими, как еж, утыкана. Но мы – ученые, знаем: не тронь это лихо – и оно тебя не тронет». Чего не скажешь о многочисленных отдыхающих, которых, что ни выходной, так, по словам Георгия Александровича, на лесных пригорках полным-полно. Им-то откуда знать, что лес вот уже 60 лет «держит оборону»?

Хоть и предприняты все меры безопасности, по дороге на полигон я (не в пример моим спутникам) нервно дергаюсь на каждой кочке. Шутка ли: такой арсенал везем! Когда наконец опасный груз доставлен на место, облегченно вздыхаю. Пока пиротехники делают свое дело – в строго определенном порядке укладывают боеприпасы и тротиловые шашки, призванные привести всю эту груду металла в боевое положение, – я взбираюсь на командный холм, чтобы получше разглядеть предстоящее «феерическое» зрелище. Минут через десять глаза ослепляет огненный столб, а затем раздается оглушительный грохот: рвануло так рвануло!

У саперов, кстати, есть своя градация рисков. Самыми непредсказуемыми считаются авиабомбы. Эти нашпигованные взрывчатым веществом махины могут рвануть в любую минуту от малейшего толчка. И приходит же некоторым безумцам в голову тревожить их покой. Житель поселка Осинторф Дубровенского района, выковырявший из земли такую бомбу, чтобы добраться до ее внутренностей, водрузил этот «сосуд с джинном» на газовую плиту и включил огонь. Чудом удалось избежать трагедии: вовремя всполошились соседи. Многих искателей фронтовых «трофеев» интересует их взрывоопасное содержимое, из которого горе-пиротехники штампуют тротиловые шашки и по сходной цене сбывают их рыбакам и охотникам. При этом рискуют не только продавцы, но и покупатели. Взять хотя бы печальный и довольно свежий пример пуховичских рыбаков: среагировал электродетонатор – и самоделка взорвалась прямо в телеге. На сей раз дело закончилось драматично: погибли три человека.

Кроме всего прочего, манипуляции с фронтовыми находками – это еще и уголовно наказуемое деяние, которое (в зависимости от случая) квалифицируется как незаконное изготовление, приобретение, сбыт, перевозка либо хранение огнестрельного оружия или боеприпасов (статья УК 295). Только за 4 месяца нынешнего года по этой статье возбуждено 219 уголовных дел. Избавить от наказания может лишь добровольная выдача «трофея». Впрочем, на такую сознательность сотрудники правоохранительных органов практически не рассчитывают. Большинство следопытов-самозванцев добровольно с добычей не расстанется. В душе каждый из них – коллекционер. Дома, как правило, копатели «экспонаты» не держат – боятся попасться с поличным, а складируют оружие и боеприпасы в тех самых «схронах».

Копатель копателю – волк

Понятное дело, поисковики-нелегалы – народ скрытный и неконтактный. Хотя с одним из них в обстановке строгой секретности и при условии абсолютной анонимности мне встретиться все-таки удалось. Новый знакомый просил называть его Виталием. Холостой, неработающий, одержимый – типичный портрет копателя. Виталий – не исключение. Между тем любой мало-мальски сведущий в поисковом деле человек вам скажет: снарядиться в экспедицию стоит денег – и немалых: в среднем 1,5 тысячи «зеленых». Это наводит на мысль, что большинство лесных землекопов «обрабатывают» недра земные отнюдь не- бескорыстно. Однако правда и другое: практически все свои доходы они вновь пускают «в дело». Примечательная деталь: в квартире Виталия из мебели – одна кровать. Все остальное жизненное пространство занимают «трофеи». Впрочем, ничего особо ценного: каски, пустые магазины автоматов, чехол для ствола немецкого пулемета, несколько наград эпохи «третьего рейха», за каждую из которых можно выручить долларов по 40–50, не больше. Как я уже сказала, более стоящие во всех смыслах экземпляры, наличие которых в жилище тянет на приличный срок, копатели предпочитают прятать подальше.

На определение «черный копатель» Виталий страшно обижается, именуя себя и себе подобных патриотами. «Мы землю, – говорит, – очищаем». На замечание о незаконных методах «очистки» собеседник выпалил, не задумываясь: «Надо узаконить». Словом, в своей исключительности представитель копательной касты ничуть не сомневается и считает, что охочие до сенсаций журналисты таких, как он, копателей с большой буквы чернят несправедливо. Однако из контекста беседы я все-таки уловила, что особой солидарностью копатели не отличаются, большинство своих «коллег» Виталий окрестил деградировавшими личностями. Конкуренция в этой среде жесткая. А что особенно хорошего можно сказать о конкурентах? И раз уж копатель копателю – волк, каждый из них старается повысить свою «квалификацию», чтобы обойти соперника. Наобум, разумеется, землю никто не бороздит. Как правило, каждому походу предшествует тщательная подготовка: знакомство с исторической литературой и опросы местных жителей. Технически поисковики-нелегалы также «подковываются» с помощью книг и учебников. Естественно, это «заочное обучение» дает лишь поверхностные знания об устройстве оружия и боеприпасов. Поэтому оторванных рук, выбитых глаз и унесенных жизней в истории «черного» поиска хватает.

Для сведения: законным правом проведения поисковых работ, связанных с раскопками, наделены 52-й отдельный специализированный поисковый батальон МО РБ и ОО «Военно-патриотический клуб «Поиск». И, как я выяснила, по мнению тех, кому поисковую деятельность доверило государство, промысел «черных» копателей ничего общего с патриотизмом не имеет.

« – Эти охотники за раритетами фактически разоряют солдатские захоронения, – Леонида Метелицу, заместителя начальника управления по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн Вооруженных Сил, переполняли эмоции. – Что может быть кощунственнее? О каких высоких мотивах речь? Ребята из нашего батальона часто натыкаются на результаты усилий этих «патриотов». После их «зачисток» все вверх дном. И установить, кто конкретно пал на том или ином поле битвы, бывает практически невозможно: медальоны и личные вещи воинов копатели попросту воруют для своих коллекций или на продажу».

Поисковики-нелегалы промышляют не только в лесах, но и регулярно «инспектируют» жилища (в основном одиноких сельских стариков), где, по их сведениям, завалялись со времен войны стоящие экспонаты. Скупаются они по дешевке, а после некоторой реставрации реализуются втридорога. Покупатель чаще всего российский. Кстати говоря, через Интернет связаться с московскими торговцами таким товаром совсем несложно.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.