Вверх

Вы здесь

Война по рассказам моих родителей, Виталий КРИКУНЕНКО

Виталий КРИКУНЕНКО

 Война по рассказам моих родителей

После завершения советско-финской войны мой отец Крикуненко Владимир Кузьмич был направлен на ускоренные курсы техников-лейтенантов. По окончании их он попал служить в авиационную часть, которая базировалась в г. Кобрине под Брестом. Вот что мне запомнилось из его рассказов:

Ф.1. «…Ночью 22 июня 1941 года проснулся от монотонного гула. Вышел покурить на веранду частного дома, где квартировались с моей мамой.

Было еще темно. Первое что подумалось – наверное, какие-то учения, но странно, почему он ничего не знает. Стало светать. Со стороны границы вглубь нашей территории ровными рядами летели чьи-то самолёты. Присмотревшись, понял, что не наши. Вскоре в районе аэродрома раздалось несколько взрывов, и началась пушечно-пулеметная стрельба. Быстро одевшись, побежал туда. Подбегая, увидал горящую солдатскую казарму и напротив, здание штаба с выбитыми стеклами. Несколько этажей в нем было занято офицерским общежитием. Между этими зданиями дымилась огромная воронка. Уже были первые раненые и убитые. От дыма горящих самолетов не видны были взлетно-посадочные полосы. Говорили, что кто-то из наших дежурных самолетов все же успел взлететь, но кто, и где эти самолеты никто не знал.

Поступила команда: собравшимся офицерам немедленно грузить секретные документы, материальные ценности и прочее имущество. В то, что это война никто не верил. Внезапно вспомнил, что утром в авиационную часть, которая базировалась в п. Болбасово, под Оршей отправляются две машины за каким-то имуществом. Решил воспользоваться эти и отправить домой к родителям в Быхов беременную маму. Разыскал тех, кто едет и договорился, что они возьмут ее с собой. Подъехал к дому на одной из машин. Мама стояла на крыльце. Объяснил ей, что это, наверное, война, времени на сборы нет, и нужно срочно ехать в сторону дома. Сказал, что до Орши ее довезут, а там не далеко, как-нибудь доберется. Схватив на ходу сумочку с документами и деньгами, мама уехала. Сам же отец, закрыв дверь дома, побежал обратно. Когда появился в части, то узнал, что все самолеты уничтожены и воевать не на чем.

Поступила команда грузиться на любой транспорт, который  движется в сторону Гомеля. Колонну часто обстреливали, над дорогами в дневное время постоянно висели немецкие самолеты. Чувствуя свою безнаказанность, они могли себе позволить гоняться за одиночными целями. Несколько раз автомашины обстреливали из чердаков частных домов, что находились не далеко от дорог.

В районе г. Гомеля понял, что обратно не вернусь и, покрутив на пальце ключ от квартиры, выбросил его в болото. Появились особисты и стали приставать ко всем с вопросами, кто что видел или слышал накануне. Оказалось, что в одном из рядов самолетов, которые стояли вдоль взлетной полосы, были пробиты баки для горючего и в них оказался песок. Поэтому никто взлететь не мог. Немецкие летчики это, наверное, точно знали, так как сожгли только самолеты другого ряда и одиночные, которые были рассредоточены по всему аэродрому. Говорили, что кто-то из наших сбил немецкий самолет под Брестом.

Пришли в себя под Казанью. Стали формировать части для отправки на фронт. В феврале 1942 года начала формироваться 303 истребительно-авиационная дивизия (ИАД)…».

Многие из тех, кто прибыл из Кобрина, вошли в состав этой дивизии, в том числе и отец. Так получилось впоследствии, что вся его служба была связана только с этой дивизией. Командиром 303 ИАД был назначен генерал-майор Захаров Г.Н., который в начале войны командовал 43 ИАД. Это была, наверное, единственная боеспособная истребительная дивизия на Западном фронте, которая достойно встретила врага и сражалась с ним на равных. Она прикрывала г. Минск и участвовала в обороне Могилева. Генерал-майор Захаров был уже известным летчиком, за его плечами были война в Испании и Китае. В первый день войны он лично под Минском сбил два немецких самолета.

Вскоре 303 ИАД уже воевала на фронте, а немного позже стала известна еще тем, что в ее составе сформировали полк «Нормандия-Неман».

Несмотря на то, что за плечами моего отца остались три войны, он очень неохотно рассказывал на тему войны. Правда иногда, под сто грамм и хорошее настроение у него можно было что-то узнать.

Про финскую войну он говорил, что думали их шапками забросаем, но, как оказалось, было столько убитых и  обмороженных, что о легкой победе быстро забыли. Показывал пальцем на свою фотографию в «буденновке» и говорил, ну разве можно было начинать войну с таким обмундированием. Вспоминал «кукушек» которые не давали поднять голову. Рассказывал о специальных подразделениях финнов, которые ночью, как призраки, вырезали часовых. Таким образом, погибло несколько его товарищей. Мне, говорил, повезло, я остался жив.

По вине работников особых отделов и НКВД в армии царил страх. Солдаты и офицеры любого уровня могли быть арестованы лишь за неугодное слово, сказанное в адрес высокого начальства или власти. Командиры боялись принимать правильные решения, опасаясь последствий. Вот тут то и проявился характер командира 303 ИАД генерал-майора Захарова Г.Н. . Вскоре уже все знали, что это мужественный, волевой и честный человек, который никогда не давал своих подчиненных в обиду.

Отец говорил, что после появления в дивизии французов, создалось впечатление, будто работников особого отдела стало больше, чем всех летчиков вместе взятых. Под их постоянным контролем находились все, кто каким либо образом контактировал с французами.

Ф.2. Говоря с ним на тему летчиков, которые стали известны после войны, отец как-то произнес, что у них лучшие погибли. Погибли самые смелые и отчаянные, которые вынесли на своих плечах тяжесть войны. Большинство из них были бесшабашными русскими парнями, которые любили выпить и сами, и с французами, а потом с ними же и подраться, не поделив какую-то женщину. Особисты быстренько готовили документы на арест, а он назавтра сбивал немца и возвращался героем. Ну как его арестовывать!

Многие ушли в мир иной так достойно и не отмеченные высокими наградами. А кто-то, по существующему тогда порядку, имел право на Золотую Звезду Героя. Потому врагов наверху у него хватало. Не потому ли так запоздало присвоение звания Героя Советского Союза ему самому, которого он удостоился только в апреле 1945 года?

После окончания войны, по иронии судьбы, 303 ИАД перебазировалась в Кобрин, туда, где у отца все начиналось. Потом Дальний восток, Китай г. Мяогоу, война в Корее. Но то была уже другая война, другая техника и в большинстве своем тщательно отобранные летчики и командиры.

Но вернемся обратно. 22 июня 1941 года машина, которая ехала в г. п. Болбасово высадила маму в г. Орше. Она успела на последний Ленинградский поезд, отходивший в сторону Быхова. Начиналась бомбежка. Была сильная давка в вагоне. Запомнилось лицо и крик женщины, которая отчаянно держала велосипед, который закупорил вход в тамбур. Люди пытались вырвать у нее из рук, но женщина его крепко держала.

Подъехав к Быхову, увидела дым над аэродромом, как оказалось его сегодня бомбили. Потом аэродром бомбили еще не раз, в последний раз перед приходом немцев. Во время бомбежки разбежались заключенные и охрана, которые производили ремонтные работы на аэродроме. Больше их никто не видел. Сам же город остался цел.

Родители матери очень удивились, когда узнали, что ей удалось менее чем за сутки в создавшейся ситуации добраться до дома. Начались дни томительного ожидания. В городе прошла мобилизация. Однако, уже через несколько дней, некоторые дезертировали и попрятались в ближайших лесах. Среди их были и те, кого мама знала.

Ее родной брат работал электромонтером на почтамте. В первых числах июля вечером пропала связь с д. Чечевичи, но, так как работы было очень много, неисправность решили устранить на следующий день. Как мне рассказывал дядя, он, взяв когти, пошел по столбам отыскивать порыв или неисправность. Заметив с земли разорванную скрутку, залез на столб и, надев наушники, стал устранять неисправность. После завершения работы подключился к линии и произвел контрольный звонок. После того как Чечевичи ответили, спросил, нет ли у них поблизости немцев. «Какие немцы?» - услышал в ответ. Перед тем как спуститься со столба, услышал шум техники. Оглянулся и недалеко от столба увидел немецкий танк, из которого по пояс в черной форме стоял танкист. «Немец смотрел на меня и улыбался. Танков в колоне было много, на первый взгляд несколько десятков растянувшихся со стороны Чечевич. Я сидел на столбе не зная, что мне делать. Однако, наверное, поступила команда и танки двинулись в сторону моста через Днепр. Осознав создавшуюся опасность, я быстро слез со столба и побежал домой в том же направлении, но уже параллельными улицами. Неожиданно начали рваться снаряды, в воздух взлетело несколько домов. Стреляла наша артиллерия со стороны Воронино-Ветренка.Я упал в кювет, и пока обстрел не закончился, продолжал лежать. Потом добрался до дома.  Обстрел закончился также внезапно, как и начался. Из огородов стали выползать соседи и делиться впечатлениями о произошедшем. Вскоре раздался какой-то шум и крики вверху в городе. Соседские дети стали проситься посмотреть, но их не пускали. Несколько из них все же не послушав своих родителей, убежали. Вскоре объявились и «доложили», – немцы на стадионе играют в футбол…

Вообще у мамы отношение к немцам не однозначное. Она рассказывала, что немецкие войска шли через Быхов в сторону Пропойска 8 суток. Останавливались только на обед и на ночь. Поэтому только в это время и можно было перейти центральную улицу в городе. Некоторые быховчане встречали их хлебом-солью, за что после войны и поплатились. В ответ немцы говорили, - «передайте коммунистам, активистам, а также евреям, чтобы удирали, так как за ними идут черные, которые всех перестреляют». Однако никто в это не верил. Начались будни оккупации. Постепенно стали привыкать к происходящему. Стали меньше бояться немцев, чем бандитов, которые, выдавая себя за партизан, грабили людей по ночам.

В первых числах января 1942 года в воскресенье на городском базаре мама попала под облаву, но спасла свекровь, с которой они были вместе. Увидев, что маму схватили, она побежала домой и принесла моего трехмесячного брата. Когда появилась свекровь, мама находилась уже в машине с другими молодыми людьми,. Один из полицаев, что стоял рядом с машиной знал свекровь и сделал вид что ничего не видит, и благодаря этому маме был передан сын. Через несколько минут мой брат, по-видимому, захотел кушать и поднял крик, на что среагировал немецкий офицер. Он начал кричать на своих солдат и показывать рукой в мою сторону. Меня вышвырнули из машины, остальных увезли в Германию.

Через несколько месяцев мой брат, заболев, вторично спас маму. Запланированный поход в Могилев на Быховский базар из-за болезни не состоялся. Группа людей ушла без нее и часть из них погибла. В тотдень, прорвало дамбу и, паводковым потоком, была уничтожена половина базара. Сила водяного потока была настолько мощной, что были снесены многие дома на Дубровенке.

На следующий день в Быхове наблюдали картину, когда по Днепру плыли дома, некоторые почти полностью сохранившиеся. Несколько домов мужики баграми подтянули к берегу и вскоре смонтировали взамен сгоревших. Чтобы как то выжить, некоторые люди пошли работать к немцам. Вскоре одна из женщин, которая работала в комендатуре и знала маму, сообщила ей, что на нее стали поступать доносы, в которых писалось, что она жена советского офицера. В один из дней в доме открылась дверь и вошел комендант города обер-летенант Мартус. Высокий, красивый, во всем черном. Мама в тот момент грудью кормила моего брата. Она вспоминала, что вначале испугалась, но ей почему-то показалось, что названный гость находился в замешательстве, и смотрел на ребенка. Замешательство длилось не долго. Его рука сползла в карман плаща и, оттуда извлеклась шоколадка.

Сделав два шага, он положил ее на стол и на ломанном русском языке произнес, что ребенку нужно расти. Повернулся и так же неожиданно ушел, как и пришел.

Сегодня, как и тогда, понять его было трудно.Еще совсем недавно по приказу того же коменданта в два этапа было уничтожено все еврейское население города и расстреляна его любовница.

 Осенью 1942 года в Быхове появились военнослужащие в какой-то необычной форме, но русскоговорящие. Командовал ими некто Родионов. Вскоре местные мужики узнали, что он бывший советский офицер, попавший в плен, который сформировал из военнопленных воинскую часть. Из разговоров с ним выяснилось, что со своими он воевать не собирается, мол его солдаты уже навоевались и по договоренности, их будут привлекать только в охранных и хозяйственных целях. Еще он говорил, то ли в шутку, то ли в серьез, что в его планы входит поженить всех своих молодых солдат. Поэтому свадьбы гремели часто. Местный батюшка, по воскресеньям, чтобы сократить время венчания, венчал  группами, когда молодые стояли в кругу, держась за руки. После того как на одной из первых свадеб, после изрядной выпивки, солдаты начали чокаться и кричать, - «за Сталина, за Победу», приглашенные немцы перестали появляться на свадьбах.

Однажды в 1943 году Родионов со своим войском куда-то исчез. Ходили слухи, что их перебросили куда-то на запад. После войны говорили что он, якобы, перешел на советскую сторону и где-то погиб (речь, по видимому, идет о 1-й Антифашистской бригаде В. Гиль-Родионова – автор-сост.).

Запомнились рассказы матери о том, как однажды, через Быхов днем в сторону д. Глухи проследовала немецкая колонна на машинах и мотоциклах. Через некоторое время по городу забегали немцы, так как оказалось, что это были партизаны.

Приближающееся освобождение начало отражаться на людях. Немцы стали злыми и суматошными. Полицаи подобрели и стали заискивать перед местным населением.

Стоит отметить еще один момент. В городе часто кого-то расстреливали. Расстрелы производились на территории ацетонового завода. Для этой цели, немцы наняли одного местного добровольца, который все время оккупации только этим и занимался. По этическим соображениям фамилию его не называю, так как у него остались в городе родственники. С уходом немцев он исчез и его больше никто не видел.

С приближением канонады, понимали, что будет бомбежка и артобстрелы. И тогда жители почти всей улицей на склонах вала отрыли окопы (некоторые называли их «норами»), чтобы прятаться с семьями. Накануне освобождения во время артобстрела одна из мин разорвалась рядом с «норой», в которой находились мама и семьи ее сестер. Сестры с детьми погибли. Мама и брату повезло, они остались живы. В мать попало восемь осколков, а брату, которому шел третий год, осколок пробил ногу. Не повезло соседу, который побежал в туалет. Как только он закрыл дверь, туда прилетела мина.

Ф.3. Сразу после освобождения, мама и брат, были прооперированы в госпитале, но три осколка хирурги так и не вынули, сказав ей, что это очень опасно и что она может жить с ними.

А немцы из Быхова тихо ушли ночью. Мама говорила, когда рассвело, их уже и след простыл.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.