Вверх

Вы здесь

Я ненавижу войну! Ольга ШУЛЯКОВСКАЯ

Ольга ШУЛЯКОВСКАЯ (запись воспоминаний)

Я ненавижу войну!

Из воспоминаний Черепко (Журавлевой) Валентины Ефимовны

(Осиповичский район)

Я осмелюсь вспомнить некоторые невыдуманные эпизоды моего далекого и жуткого военного детства, вспомнить о наших близких. Я ненавижу войну! И нет прощения тем, кто развязал эту кровавую бойню!

После 2 мая 1942 года, когда фашисты расстреляли моего отца, Черепко Ефима Федоровича, за нашим домом была установлена слежка. Фашисты знали, что два маминых брата, Александр и Федор, ушли в партизаны. Они ждали, что кто-нибудь из братьев появится в поселке. Для наблюдения за нашей семьей, в домик по соседству, где до войны проживала семья Альховика П.К., вселили семью полицая. К нам в дом тоже поселили двух полицаев. У одного из них была семья: жена и двое детей. Этот полицай имел корову, которую держали в общем сарае в центре поселка.

Так, под фашистским надзором, мы прожили до января 1943 года. В начале января соседка, жена полицая, предупредила маму, что фашисты хотят нас вывезти в Германию. Сказала, когда приблизительно это должно было случиться, и добавила: «Если сможешь – уходи». К тому времени уже были организованы партизанские отряды, и партизаны не давали покоя фашистам. Немецкое командование приняло решение сделать вырубку леса шириной 200 метров от строений и вдоль железной дороги. Наш дом до войны стоял на самой окраине леса. И прямо за ним работали жители поселка: престарелые мужики и женщины. Они выпиливали и вырубали лес и кустарники.

14 января 1943 года был обычный зимний день. В этот день мама, брат Миша и я должны были покинуть родной дом и уйти в лес. Об этом я, конечно, ничего не знала. Оделась и ушла погулять к подруге. Отец подруги был начальником железнодорожной станции. Жили они рядом с вокзалом. В привокзальном сквере, за переездом, стоял их домик. Вслед за мной из дома доить корову ушла жена полицая с детьми.

Напротив вокзала, между путями стояла виселица, на которой фашисты казнили мужчин, случайно оказавшихся на их пути. Это были пожилые люди, жители окрестных деревень. Женщин фашисты расстреливали на месте. Так погибла Пелагея.

На грудь казненного вешали деревянную табличку с надписью «партизан». Это делалось для устрашения народа, чтобы подавить волю и желание людей к сопротивлению.

Когда я шла к подруге, на железнодорожном переезде стоял немец. Он окинул меня взглядом и решил, что если ребенок ходит здесь, значит семья никуда не собирается. Через некоторое время за мной прибежал брат Миша, стал звать домой. Возвращаясь, мы видели, что все тот же немец стоял на переезде. В доме я увидела какие-то перемены: отсутствовали некоторые вещи. Мама вынесла из дома постель: одеяла и подушки, а главное она вынесла швейную ручную машинку. Все это она спрятала в стогу сена в огороде. Ночью они с братом Федором сходили в поселок и принесли вещи. Находясь в партизанском отряде, мама на машинке шила маскировочные халаты для партизан, латала одежду.

Мама была готова уйти в лес. Она повязала меня теплым платком, посадила на санки. Под пальтишко положила баночку меда и дала напутствие Мише.

Мы должны были с санками проехать полосу вырубки и при въезде в лес, ждать ее. Через некоторое время появилась она. Мама шла с пустыми руками, как бы разыскивая нас. Когда мы встретились, то санки оставили в лесу. Она взяла меня на спину и, утопая по колено в снегу, несла по заснеженному лесу. Миша след в след шел за ней. В трех километрах от дома нас уже ждали сестра мамы Федора и брат Федор. Нас отвели в семейный лагерь. С этого дня началась наша лесная жизнь.

К тому времени фашисты сожгли деревню Лучицы. Кто успел уйти в лес – жили в землянках; кто не успел – был угнан в концлагерь.

Фашисты готовили карательные операции против партизан. Таких операций было несколько. Партизанам и их семьям всякий раз приходилось уходить в глубь лесов и болот. В одной из таких карательных операций погибли мамин отец Матвей Иванович и сестра Мария.

Фашисты заставили партизан и их семьи уйти за реку Березину. На новом месте приходилось строить новое жилье – землянки. Для молодых людей, наверное, будет интересно знать, как выглядела землянка.

Само слово «землянка» - значит жилище в земле, под землей. Строили так: рыли яму приблизительно длиной 5 м и шириной 4 м, глубиной 1-1,2 м. По углам в яме ставили деревянные стойки. Выпиливали или вырубали деревья не очень толстые (в диаметре 15-20 см), снимали кору с одной стороны, закладывали их за стойки и такими бревнами обкладывали стены ямы, 2-3 таких венца выходили над землей. В стене, где должна была быть дверь, ставили две стойки для крепления крыши и двери, такие же стойки ставили на противоположной стороне. Крышу тоже закрывали такими же бревнами, застилали еловыми лапками (чтобы не сыпался в глаза песок) и засыпали землей. Окошко было такой величины, какое имели стекло, если не было стекла – не было и окна. Полов в землянке не было – была земля. Вдоль глухих стен на расстоянии 50-60 см от пола делались нары. Их покрывали соломой или сеном (что было) и застилали подстилкой. В нашей землянке было два таких настила, разделенных (условно) пополам на четыре семьи. У кого были подушки – спали на подушках, накрывались тем, у кого что было.

Посередине землянки стояла печь-жестянка. При входе в землянку были ступени вниз. Освещение землянки было от печки. Для поддержания огня печка топилась круглые сутки. Если кому-то было нужно освещение – открывали дверцу.

В нашей землянке жили: Анастасия с сыном Анатолием и маленьким Сашей, Ульяна с сыном Мишей и дочкой Валей, Федора с сыном Васей и их двоюродная сестра Агафья с двумя маленькими дочками Машей и Ниной. Ульянин муж погиб, а мужья остальных сестер, Иван, Николай, Франц были партизанами.

Возникает вопрос: что ели и чем кормили своих детей, загнанные фашистами в леса и болота люди?

Воду пили из выкопанных ям – колодцев процеживая через тряпочку. С продуктами было сложнее. Партизанам приходилось выполнять не только боевые задания, но и кормить своих близких. Без их помощи выжить было просто невозможно. В уцелевших деревнях были люди, которые, рискуя своими жизнями, помогали партизанам. Они собирали картошку, зерно, муку, жиры. Выпекали в домашних печах хлеб, а партизаны в назначенное время приходили или приезжали и забирали продукты. Часть этих продуктов попадала семьям. Если приносили зерно, его мололи в жерновах и выпекали лепешки, варили супы. Все готовили на костре около землянки.

Низкий поклон и спасибо людям, кто в тяжелые дни войны помогал нам. Если бы не помощь деревенских жителей, трудно было бы выстоять партизанам, а их семьям – тем более.

Там, в лесу, за рекой Березиной мы пережили одну из самых страшных фашистских карательных операций. Многие жители деревень тогда погибли, других угнали в Германию.

Так как в нашей землянке на четыре взрослых женщины было пять маленьких детей и двое чуть постарше, то решили далеко от стоянки не уходить. Километрах в двух от лагеря протекала не очень широкая, но глубокая речка. Решили перебираться на другой берег и там переждать нашествие фашистов. Спилили дерево так, чтобы ствол упал через реку и послужил мостом. Когда перешли, дерево подпилили и, наскоро сооруженный мост уплыл. На другом берегу прятались под выворотнями деревьев. Было слышно, как лают собаки, стреляют. Но, дал Бог, пронесло фашистов мимо нас. Не вышли они и на наши землянки. В лесу скрывалось много жителей деревень, чьи близкие были связаны с партизанами. Землянки строили недалеко друг от друга, в разных местах по 3-5 землянок.

Так было и тогда. Среди леса была довоенная вырубка леса. С одной и с другой стороны делянки были построены землянки. Туда, где была наша землянка, фашисты не дошли. Они ворвались к землянкам с другой стороны и все разорили. Наше жилье и жители уцелели. Это была весна 1944 года.

Мужья сестер приходили в семьи, рассказывали о сводках Информбюро, говорили, что фронт уже близко и скоро наступит освобождение.

И вот долгожданный день наступил. В лагере появился военный разведчик в сопровождении партизана. Сказал о том, что намечается наступление советских войск. Так как партизаны принимали непосредственное участие в этом наступлении, они должны были покинуть партизанский лагерь, вслед за ними должны были перемещаться и их семьи. На каждую землянку была выделена лошадь с повозкой. Предупредили, чтобы никто никуда не отлучался и все были готовы сняться с места, а когда поступит команда, чтобы в течение часа выехать. Был указан маршрут, куда должен был передвигаться обоз.

Партизаны должны были охранять мост через реку Березину, чтобы отступающие фашисты не подорвали его – сохранить путь советским войскам.

27 июня поступила команда двигаться по заданному маршруту. Обоз с семьями должен был переехать по мосту на другой берег Березины.

Помню, к ночи мы выехали на широкую дорогу – «екатерининский шлях». Этот шлях вел от Осипович по деревням, через поселок Свислочь в город Бобруйск. Когда наступила ночь, началось грандиозное наступление, которое вошло в историю под названием операции «Багратион» и «Бобруйский котел».

Самолеты бомбили с неба, на земле грохотали «катюши», небо освещалось ракетами. От всего этого дрожала земля!!! При очередном налете самолетов передавали команду: «Покинуть обоз!» Женщины хватали детей и падали на обочину дороги в канаву.

На рассвете канонада прекратилась. Обоз двинулся в дорогу. Переехали реку Березину, оставляя позади поселок Свислочь. Наш путь лежал в деревню Брицаловичи Осиповичского района.

После бессонной ночи, голодные и уставшие, люди и лошади едва передвигали ноги. Наша повозка оказалась последней в обозе.

Стояла утренняя летняя благодать. Тишина и пение птиц. Вдруг из-за поворота выскочил мотоцикл, в коляске сидели фашисты. Пулеметная очередь прошила нашу повозку. Все попадали на обочину и поползли в кусты. Мотоцикл скрылся так же неожиданно, как и появился. Не знаю, сколько мы лежали в кустах, только когда вышли, лошади и повозки не было. Видимо, без возницы лошадь ушла и ее кто-то забрал. Мы были рады, что остались живы и невредимы. Ничего не оставалось делать, как идти дальше пешком. Малые дети и их мамы медленно шли по дороге. Старшие ребята Толя (14 лет) и Миша (13 лет) – ушли вперед за партизанами. Мы не знали, где они и что с ними.

Так же неожиданно, как и мотоцикл, на дороге появились два всадника в немецкой форме. Они словно выросли из-под земли. Женщины и дети заплакали, умоляя не убивать их. Четыре измученных женщины с пятью малолетними детками стояли на дороге, прижавшись друг к другу, как бы внутренним теплом согревая друг друга. Анастасия прижимала к груди восьмимесячного Сашу, Агафья держала на руках пятилетнюю Нину, а семилетняя Маша держалась за подол матери. Федора прижимала к себе семилетнего Васю, Ульяна - девятилетнюю Валю. Но, к нашей большой радости и счастью, всадники заговорили по-русски. Это были советские разведчики. До деревни оставалось два километра. Дорога шла через сосновый лес, где ночью шел бой. По всему лесу вдоль дороги лежали трупы немцев. Июньское солнце обжигало, рои мух кружились над трупами. Видеть все это было невозможно. Мама взяла меня за руку. Мы побежали, чтобы поскорее уйти от этого ужаса.

Наконец-то добрались до деревни Брицаловичи. Ребята, Толя и Миша, нашли нас. В деревне было много военных. Везде стояли автомашины и танки. А на дороге, близ деревни, стояли пленные фашисты. Колонна растянулась на километры. Многие фашисты были голыми, прикрывались плащ-палатками. Теперь фашистов ждали лагеря для военнопленных.

К ночи мы дошли до поселка Октябрь. Там жила Екатерина, сестра бабушки Варвары – мать Агафьи. Нас там приняли, отогрели и накормили.

Это было 28 июня 1944 года. Этот день считается днем освобождения Осиповичского района от фашистов.

На пепелище вернулись Федора с сыном Васей. Ее мужа Николая сразу, после освобождения района, призвали в действующую армию, на фронт. С фронта Николай не вернулся. Он погиб в 1945 году в Венгрии. Федоре, как семье погибшего, помогли построить домик.

Вдовец Иван Степанович с юной дочерью Анной сразу построили землянку, а потом домик.

Буквально на третий день в пос. Октябрь пришла сестра Анна из деревни Новые Тарасовичи, чтобы узнать о судьбе родственников. Муж Анны был в партизанах, а Анна с сыном Ваней и свекровью жили в деревне. В начале июня 1944 года у них родилась дочь Галина. Мужа Ивана после освобождения Осиповичского района призвали в  армию и отправили на фронт.

Анастасия с сыновьями Анатолием и Сашей вернулись в пос. Татарка. Мужа Ивана и сына Владимира также призвали в действующую армию. Иван вернулся в 1945 году. Владимир после войны дослуживал срочную службу. Анастасии с детьми выделили комнату в общежитии.

Лидия с детьми Анной, Иваном и Виктором вернулась в пос. Татарка. Мужа Павла осудили. Дом, в котором жили Лидия и Павел с детьми до войны, был занят. Какое-то время в Татарке стояла воинская часть легкой авиации и в их доме жили два офицера с семьями. Семья Лидии вынуждена была жить в доме Ульяны.

Ульяна с детьми Михаилом и Валентиной вернулась в родной дом. Она работала в столовой поваром и по возможности подкармливала всю большую семью. К ним приехали на новое местожительства бабушка Варвара и брат Федор, который работал на железной дороге.

Брат Александр учился в высшей партийной школе, работал на административной и партийной работе, жил в г. Осиповичи.

Война ушла на запад. Освобожденная от фашистов страна поднималась из руин, залечивала раны войны.

9 мая 1945 года пришла долгожданная Победа. Возвращались с фронта оставшиеся в живых родственники, участники той жестокой войны. Взрослые работали, дети ходили в школу.

Душевные раны, нанесенные войной, притуплялись. Жизнь входила в мирное русло: нужно было жить и растить детей. Никто даже не мог и предположить, что эхо той страшной войны принесет в наш дом большое горе.

Ходили слухи, что на женщин, собиравших в лесу ягоды, нападали волки, а в одном месте они напали на хозяйку прямо в огороде. Слушая такие разговоры, бабушка Варвара говорила, что все это выдумки, дескать, я столько лет прожила на хуторе и никогда волки не нападали на людей. Но это были не волки, а немецкие овчарки, выпущенные фашистами на волю при отступлении. Стаи голодных овчарок бродили по лесу, нападая на людей. Бабушка несколько раз пыталась сходить на свой хутор за ягодами, но Ульяна и Федор всячески ее отоваривали и ругали, не разрешая ей идти.

В тот страшный день я была последней, кто видел бабушку Варвару. Я была одна дома и остановить ее было некому. Меня она не послушалась.

Был август 1945 года. Ярко светило солнце. С утреннего выпаса пастух пригнал коров. Бабушка подоила корову, приоделась. На ноги обула лапти, которые сама сплела, повязала фартук, на голову надела белый платочек, в корзину положила краюху хлеба. Завернула корзину в старую скатерть и повязала за спину. Уходя, дала последние наставления: не прозевать пастуха и выгнать корову в стадо для вечернего выпаса. Сказала, что идет на хутор за ягодами (это в 6 км от поселка) и что постарается не задерживаться. Но ей, как видно, не суждено было вернуться. Наступил конец рабочего дня. Все вернулись с работы. Наступил вечер – бабушка не вернулась. Близкие заволновались. Собрались дочери Лидия, Анастасия, Ульяна, сын Федор. Всю ночь не спали. Решили дождаться утра и идти на поиски. Рано утром вышли из дома, зашли в деревню Лучицы к сестре Федоре. Решили узнать: может бабушка зашла к ней? Услышав отрицательный ответ, все вышли на поиски в район хутора. Долго искать не пришлось. То, что увидели дети, не подлежит описанию. Бабушка уже готова была уходить домой, когда встретила свою смерть. На пеньке, завернутая в скатерть, стояла корзина с ягодами черникой и брусникой, на фартуке лежали собранные грибы, а вокруг кровь и следы истязаний. Зачем она остановилась? Увидела грибы или своих убийц? Это навеки останется тайной. Овчарки, надрессированные на человеческие тела, жаждали крови. Дети собрали в узелок все, что осталось от их самого близкого человека – их матери. Останки бабушки Варвары захоронили на кладбище в деревне Лучицы.

Осиротела большая семья, не возродилась больше их усадьба. Только два тополя, посаженные накануне войны Федором и Марией, омываемые дождями и обдуваемые ветрами, тянулись к небу и долгие годы (более пятидесяти лет), шелестя своей листвой, рассказывали прохожим, что когда-то здесь стояла скамейка и была калитка на тропинке, ведущей во двор, где стоял пятистенок с белыми ставнями, полисадником и домиками пчел. И жила в этом доме прекрасная семья добрых, отзывчивых «памяркоўных» людей, родившая и воспитавшая десять таких же, как сами, замечательных детей. Пятерых членов семьи забрала война: родителей и троих детей. Из оставшихся в живых пятеро прожили от 88 до 95 лет. Братья прожили по 78 лет.

Это была семья наших предков, предков достойных памяти и уважения потомков.

Бабушка Федора, слава Богу еще жива. Ей 95 лет.

С любовью и вечной памятью обо всех родственниках Журавлева (Черепко) Валентина Ефимовна.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.