В основу книги, написанной сельчанами из Могилевского района, легли личные воспоминания о войне

Болью выстраданные строки

«В воронке на поле нашла то, что осталось от мамы и брата»: в основу книги, написанной сельчанами из Могилевского района, легли личные воспоминания о войне

Красная обложка с «пылающими» цифрами 1941—1945 годы, «обуглившиеся» по краям странички — как символ того, что люди прошли через страшные испытания, выстояли и победили. В книге «Судьба жителей Семукачского сельсовета в годы лихолетья» нет описаний масштабных боев, громоздких цифр, героических подвигов. Но есть человеческие истории, личные переживания, через которые мы видим не абстрактную войну, а конкретную, осязаемую, пропитанную болью. Многих из тех, кто делился воспоминаниями, уже нет в живых, но благодаря им сохранится правда о Великой Отечественной.

Сестренку положили в гроб из гнилых досок

Когда в деревню Большое Запоточье нагрянули нацисты, Анне Никифоровой было чуть больше пяти лет. 

— Они приказали моему отцу идти по соседям собирать продукты. Когда отказался, стали избивать, прострелили ухо. В тот же вечер отец ушел к партизанам, — рассказывает Анна Романовна. 

Вскоре об этом узнали оккупанты. От расправы семью Сомовых (это девичья фамилия Анны Никифоровой) спасли народные мстители, под покровом ночи вырывшие лаз от леса до их хаты. Анна Романовна на всю жизнь запомнила, как в темноте они ползли по холодному туннелю, прятались в лесной землянке, где постелью и покрывалом служили еловые ветки. 

Как буквально за несколько месяцев до конца войны в страшных муках умерла ее младшая сестренка Ева…

— От голода она, трехлетняя, наелась клевера, остановился желудок, — смахивает слезы пенсионерка. — Мы нашли несколько гнилых досок, сколотили что-то наподобие гроба, так и похоронили. Сколько живу, а мне уж 88 лет, столько ношу конфеты на ее могилку.

Жительница деревни Александров Ольга Укружская, помогая семье выжить, в войну ходила в лес по грибы. В один из осенних дней 1943-го, возвращаясь, услышала страшный грохот: фашисты с самолетов бомбили деревни, находившиеся в партизанской зоне. 

Добравшись до родного села, 11-летняя девочка обнаружила: на месте их хаты зияет воронка. А по полю разбросано то, что осталось от мамы и брата… Осиротевшая Оля всю войну надеялась, что с фронта вернется домой отец. Не вернулся...

Погиб и отец жительницы деревни Михайловск Нины Чепеловой:

— Фома Александрович на войну ушел добровольцем. Сложил голову под Кенигсбергом, четверо его родных братьев — в самом начале войны, предположительно на Буйничском поле под Могилевом. Нас, пятерых детей, поднимала мама. Помню, как я бегала по полю, искала гнилую картошку. И все время хотела спать. После уж поняла, что это от голода...

Когда хоронили Касаева, плакала вся деревня

Александра Ивчина из Семукачей в 12 лет стала очевидцем страшной трагедии:

— Сосед не позволил немцам пристрелить его корову, и тут же сам получил пулю в сердце. Скот фашисты истребляли массово, чтобы партизанам не достался. В наших краях базировался отряд Османа Касаева, в конце 1942 года я увидела отважного командира. Высокий, статный, в черной бурке до пят. Приветливый, рассказывал, что он карачаевец, из простой крестьянской семьи. 

Останавливались в нашем селе партизаны и в 1943-м. Уничтожали фашистов, их технику, боеприпасы, провизию. Каратели в отместку в сентябре сожгли деревню Городище: 69 подворий, 168 мирных жителей. Мы туда ходили: страшное зрелище, не дай бог такому повториться. 

Вспоминала Александра Егоровна, что, когда Касаев погиб, сельчанки голосили по нему как по родному: 

— Два года подряд «касаевцы», как мы их называли, помогали нам с посевной: лошадьми, людской силой. После уничтожения немецких штабов, гарнизонов привозили теплые вещи. Моему деду подарили белый тулуп. В нем, как он завещал, его и похоронили.

Память не сжечь

Отца жительницы деревни Малые Белевичи Анны Якушко в армию не взяли из-за инвалидности — одна нога была короче другой. Он ушел в партизанский отряд, ее мама стала связной. Укладывала на телегу бабушку и под предлогом поездки к лекарю везла по деревням, рассматривая, где немецкие посты, сколько там гитлеровцев. 

— Благодаря этой информации партизаны разгромили вражеский гарнизон в Вендороже. Немцы после диверсии устроили на народных мстителей облаву, убили многих, в том числе моего отца, — рассказывала Анна Георгиевна. — В феврале 1943-го мама, узнав, что сельчан из Новобелицы согнали в амбар, успела убежать в деревню Коркать. Новобелицу сожгли, в огне погибли десять человек. 

Жительница деревни Михайловск Нина Осипова, пытаясь спастись, бежала на болото вместе с мамой. Фашисты открыли по ним огонь, маму ранили в ногу.

На начало войны в сельсовете, по словам председателя Семукачского сельисполкома Тамары Укружской, насчитывалось 33 деревни, не считая хуторов:

— В войну эта местность, окруженная лесами, была партизанской зоной. Здесь дислоцировались отряды Османа Касаева, Константина Белоусова. Многие местные жители были их связными, за что оккупанты жестоко мстили. В Малых Белевичах расстреляли и заживо сожгли 38 человек, в деревне Олень — 47... 

Память о невинно убиенных, земляках, не вернувшихся с фронта, увековечиваем: устанавливаем памятные знаки, закладываем парки и аллеи. Поскольку с каждым годом все меньше остается тех, кто застал войну, объехали все села, поговорили с очевидцами, издали книгу.

Один из соавторов — житель Семукачей Евгений Солодухин, в гостях у которого мы побывали, поведал, что однажды ночью в 1943 году гитлеровцы схватили председателя колхоза Кузьму Лагунца, укрывавшего в доме пятерых наших разведчиков:

— Забрали в Могилев в гестапо, больше мы его не видели. Разведчиков расстреляли, побросали в колодец. Колхозных бригадиров с их семьями вывезли в лес и тоже перебили.

Супруга Евгения Егоровича Мария Михайловна, которая погибшему Лагунцу доводилась племянницей, уточняет:

— В ту ночь в лесу изверги загубили 40 мирных душ. После местные жители забрали останки родных, перезахоронили на кладбище.

От Валентины Вододоховой узнаем, что один из разведчиков выжил:

— Мама Александра Ивчина рассказывала, что мои бабушка и прабабушка, услышав доносившиеся из колодца стоны, вытащили раненого. Позвали подругу — медсестру Надю, которая его прооперировала. 

В 1970-е боец, фамилию которого они не запомнили, приезжал с Байкала, благодарил за спасенную жизнь. Только Наде не смог поклониться: ее в войну расстреляли фашисты за помощь партизанам.

По словам председателя сельисполкома Тамары Укружской, изданную книгу передадут в музей Семукачской средней школы — память о прошлом должна передаваться из поколения в поколение. Когда тексты оцифруют, прочесть ее можно будет и на сайте Могилевского райисполкома.

Ольга Кисляк, фото Андрея Сазонова, СБ