Четыре брата ушли на войну и все вернулись домой. Могилевчанка Раиса Азаренко хранит историю своей семьи

В Беларуси сложно найти семью, которую обошла бы стороной Великая Отечественная война. Многие так и не вернулись домой. И сегодня потомки победителей, тех, кто рвался в бой, кто самоотверженно работал в тылу, кто вел подпольную борьбу, хранят и берегут свои семейные истории, восстанавливая их по крупицам. Потому что пока их имена звучат, они невидимой стеной продолжают стоять за нашими спинами. В этом уверена жительница Могилева Раиса Азаренко, которая последние несколько лет кропотливо собирала свою семейную историю. Ее отец Василий Журомский и его трое братьев ушли воевать. А после войны все четверо встретились в Могилеве – остались живы. Раиса Васильевна в преддверии Дня Победы рассказала, почему для нее так важно никогда не забывать о своих героических родственниках.

Раиса Азаренко родилась в деревне Ильковичи Белыничского района. Отучилась в школе, поступила в Могилевское медучилище (сейчас медколледж) на фармотделение, потом была отработка в районе. Затем она вернулась в Могилев, до пенсии работала в Могилевской клинической больнице №1. Вспоминая свое детство, Раиса Васильевна отметила, что семья у них была очень большая.

«Моего папу звали Василий Корнеевич Журомский. Он родился в деревне Улуки Славгородского района в 1911 году. У него были братья Андрей (1914), Владимир (1917) и Константин (1927). Была сестра Надежда (самая старшая) и Нина, но я не знаю год рождения, но точно знаю, что она родилась между Владимиром и Константином, – перечисляет Раиса Васильевна. – Я про мужчин из нашей семьи больше знаю, потому что про них информацию собирала».

Семья отца держала крепкое хозяйство, огород, скотина была. И все работали, помогали. Родители по тем временам дали детям хорошее образование – все закончили 7 классов. В 1930–х годах семью, но не в полном составе, сослали в Сибирь.

«Мой отец тут остался, потом встретил мою маму – Матрену Тимофеевну. Она рассказывала, что до войны они с отцом жили в Могилеве в районе Луполово. В маленькой хатке проживали 11 человек – родители и их дети с семьями. В 1939 году в их семье родился сын – мой старший брат», – вспоминает женщина.

А потом грянула война. «В то воскресенье, 22 июня 1941 года, мама увидела странный, но пугающий сон. Деталей она не помнила, но вспоминала, что он был страшный. Отцу рассказала тогда. А он пошел на рынок за поросенком, – говорит собеседница. – Пришел папа домой, бросил в угол пустой мешок и сказал маме, что сон вещий: война началась».

Раиса Васильевна показывает маленькие черно–белые снимки, местами они уже выцвели. Руки немного дрожат, как будто держит не фотографии, а настоящее сокровище.

«Жить в городе было трудно, полки в магазинах пустели, еды не хватало. Поэтому они приняли решение перебраться в Ильковичи в Белыничский район – там родители мамы жили. Это 30 км от города, – продолжает Раиса Васильевна. – Как они жили, мама рассказывала мало, ей не хотелось вспоминать, она сильно расстраивалась. Говорила, что было страшно: стрельба и день и ночь».

А потом Василия Корнеевича забрали на фронт. Его дочь знает, что он был сапером, на фронте получил ранение, контузию. Представлен к награде – медали «За отвагу». «В наградном листе говорится: «За подвиг на реке Одер представлен к награде. При постройке моста в районе Одер–Форверк показал себя мужественным и смелым сапером. Находясь под непрерывным артиллерийско–минометным огнем, он вместе с товарищами забивал сваи, подкатывал прогоны. Разорвавшийся вражеский снаряд отбросил воздушной волной Журомского в сторону, но, несмотря на контузию, он встал на ноги и продолжал работу. От санчасти он отказался. Ночью под огнем противника он вместе со своими товарищами переносил тяжелые прогоны, переходя по бревнам над глубокой водой Одера. Василий Корнеевич в течение 8 суток без еды и почти без отдыха выполнял задание. Мост был построен благодаря мужеству и отваге таких, как Журомский», – зачитывает женщина. – Вы представьте, какой силы духа это были люди...»

В какой–то момент службы Василий Корнеевич попал в плен. «Их гнали колонной в лагерь для военнопленных, – продолжила свое повествование дочь фронтовика. – Папа там был с товарищем. Их вели колонной под охраной. И, может, папа местность узнал, или понял, куда их гонят. Он умный был, сообразительный. Тогда он сказал своему боевому товарищу, что, если не сбегут, то, скорее всего, их убьют. В сумерках при повороте они вдвоем побежали в кусты. По ним очередь пустили, но уже темно было, проверять не пошли. Так оба и выжили. Отец вернулся в деревню к своей жене. Мама пешком сходила к родственникам в Могилев и сказала, что Василий жив».

Мама Раисы Васильевны тоже была смелой женщиной. Она через лес в Могилев ходила к родственникам – а это 60 км туда–обратно. Деревня уже в оккупации была, но Матрена Тимофеевна к родным ходить не перестала. Один раз встретился ей в лесу карательный отряд. Документы проверили – фашисты тогда всем новые паспорта дали. И все пытались спросить, как им до какой–то деревни добраться. «А мама моя и названия–то такого не знала. Махнула в какую–то сторону. Мол, туда вам. Поверили, так она в живых и осталась», – говорит женщина.

Вернувшись с фронта, Василий Корнеевич увидел деревню разрушенной. В мирной жизни плотник, он стал помогать жителям деревни приводить в порядок дома, никогда никому в помощи не отказывал. «Отец на все руки мастер был, все умел. Много работал. Он умер, когда мне еще 11 лет не было, в 1968 году. Старое ранение, контузия – все это не прошло стороной», – замечает Раиса Васильевна.

Женщина продолжает рассказ, показывает наградные листы Андрея Журомского.

«В ряды Красной Армии его призвали в 1941 году. Он воевал на Донском, на Западном, потом II и I Белорусских фронтах. Награжден медалью «За оборону Сталинграда», «За отвагу».

«Я вам зачитаю наградной документ, – говорит Раиса Васильевна. – Такие же награды не просто так давали: «В боях против немецко–фашистских захватчиков товарищ Журомский проявил себя как храбрый и отважный воин Красной армии. В летних наступательных боях 1943 года его орудие, поддерживая пехоту огнем и колесами, уничтожило много техники и живой силы противника. В боях за Десну товарищ Журомский был ранен и после выздоровления вернулся в свою часть, где продолжает громить ненавистного врага. Только в последних боях его орудие уничтожило 2 пулемета и свыше отделения пехоты противника». Вот какой был».

А в начале 1945 года старший сержант Андрей Журомский был представлен к высокой правительственной награде – ордену Славы III степени. После победы над фашистами его наградили медалью «За победу над Германий в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов». Закончилась война – он вернулся домой, в Могилев.

Еще один из братьев Журомских Владимир был связистом, тоже попал в плен, но бежал. «В документах я нашла его как старшину роты связи старшего сержанта 241–го стрелкового полка 95–й стрелковой Верхнеднепровской Краснознаменной ордена Суворова дивизии 33–й армии I Белорусского фронта. Тоже имеет награды: две медали «За отвагу», представлен к медали «За освобождение Варшавы», награжден орденом Отечественной войны II степени. И после войны он тоже вернулся домой», – рассказала могилевчанка.

Самый младший из братьев Журомских – Константин. Но и его не обошла Великая Отечественная война – в ряды Красной армии его призвали в начале декабря 1944 года. «Константин Корнеевич Журомский – краснофлотец–сигнальщик 40–го запасного артиллерийского полка Северного фронта – награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», – зачитывает Раиса Васильевна. И добавляет: «Потом он служил на Ленинградском фронте. В Могилев вернулся в 1950 году».

Одна семья, четверо братьев, и с той страшной войны все вернулись домой. Раиса Васильевна называет это чудом. А дальше у них была жизнь. Каждый нашел свой путь, каждый обрел семью. Братья всегда жили дружно, помогали друг другу, а на праздники, свадьбы детей съезжались все родственники. Наша рассказчица смеется: людей там было просто не счесть. И все друг другу родня.

«Есть в нашей семье еще история, но она не такая счастливая. У моей мамы ушел на фронт брат – Григорий Тимофеевич Козлов 1921 года рождения. Его в армию призвали за две недели до начала войны. Они тогда с друзьями сфотографировались на память, – показывает она снимок. – Писем от него не было, а после войны пришла похоронка».

Мать Григория Тимофеевича расспрашивала его друзей и ребят того призыва не только со своей деревни, но и с соседних – может кто–то видел его или что–то знает. «Ей говорили, что видели его. Шли тяжелые бои за деревню Сельцо–Кольцово в Калужской области. Деревня несколько раз переходила от немцев к русским. Сказали, что якобы он был связным, возил пакеты», – делится сведениями Раиса Васильевна.

Потом уже она сама поднимала архивы, обращалась в Могилевский областной историко–патриотический поисковый клуб «Виккру». Информации удалось найти крайне мало – всего одну строчку. «Григорий Тимофеевич Козлов. Рядовой стрелок. Можно считать пропавшим без вести с июля 1941 года», – говорится в документах о потерях личного состава советских войск.

Для мамы Раисы Васильевны потеря брата навсегда осталась раной на сердце. «Сохранилась одна–единственная фотография, которую сделали перед призывом в армию. Григорий сфотографировался вместе с друзьями Костей Хлюгиным и Колей Савиным. Друзья вернулись с войны, а наш Григорий – нет, – рассказала женщина. – И эта фотография всегда висела у нас в доме на видном месте».

Память о тех событиях, о людях, которые смело встали на защиту Родины, о тех, кто не вернулся домой, – это то, что осталось потомкам. И пренебрегать своей историей, историей своих родных, своего края нельзя. «Мне так хотелось, чтобы про них рассказали. Мне кажется, пока их фамилии звучат – они с нами, рядом. А может, смотрят на нас сверху, – говорит Раиса Васильевна, не сдерживая слез. – Каждый День Победы я беру их снимки и иду на парад. Да, здоровье уже не то, чтобы много ходить, но я всегда там, с портретами моих родных. Они – наша сила и память».

Анастасия Гузовская, фото Олега Фойницкого и из архива героини, БЕЛТА